главная  форум  общение  публикации
 статьи и обзоры


Поиск по сайту:  

 


Статус темы: Тема закрыта, ответ в этой теме невозможен.

"Травы и луна"

Просмотров: 4436; Ответов: 121

  1. Оффлайн

    Yulli

    Магистр

    Сообщений: 911

    "Травы и луна"
    Фандом: анимэ-сериал Hakuouki (яп. 薄桜鬼 Хакуо:ки, «Демоны бледной сакуры»).

    Аннотация: альтернативная Япония периода Эдо. Магия, алхимия, духи природы, демоны и доблестные самураи. Именно к японской мифологии привязывать необязательно. Давайте фантазировать! Необязательно также знать фандом - приветствуются авторские персонажи.

    В процессе написания




    - Ямадзаки-сан! Следующего! – Согэцу* Морико** обмыла руки в глиняной мисе с водой, насухо вытерла белым полотенцем и осторожно, стараясь не измять широкие брюки-хакама, поднялась на ноги.
    С потолка просторной, почти пустой комнаты свисали круглые и плоские корзины из лозы. Каждая была заплетена тонким узором паутины, в центре которой сидел паучок. Нити паутины излучали белый свет, настолько яркий, что комната была освещена полностью.
    Светловолосая желтоглазая девушка в мужской одежде смотрела на лежащего перед ней на татами молодого мужчину-воина, раненого в битве. Морико только что зашила последний глубокий порез на его предплечье. Еще год назад дева Согэцу и представить не могла, что будет марать свои белые руки об исковерканные человеческие тела.
    Духи и демоны горы Фудзияма были обеспокоены пришествием в Поднебесную новой веры – Христианства. Ходили слухи один страшнее другого, будто бы последователи этой веры истязают древних существ – хранителей природы и стихий, а затем сжигают на кострах.
    Наконец Повелитель ветров Фудзин*** издал указ об изгнании из страны иноверцев. В правящий клан Токугава были внедрены представители знатных демонов, которые способствовали запрету христианства в Японии и изоляции страны от иноземных вторжений.
    Также Совет Высших Богов принял решение об укреплении границ государства духов, расположенного на горе Фудзияма. В качестве пограничных стражей должна была выступить новая порода людей с расширенными физическими возможностями. Духи наук взялись за дело, и вскоре появилось зелье-отимидзу, придающее человеку большую физическую силу и выносливость. Однако, были и побочные эффекты. У подопытного наблюдалась боязнь солнечного света, при виде крови он становился неуправляем и терял рассудок. Этот монстр получил название – росэцу.
    Род Согэцу – царственных волков-ооками служил Высшим Богам верой и правдой много веков. Одна из его дочерей – Морико посвятила себя изучению алхимии и медицины.
    Зелье-отимидзу нуждалось в доработке. Но где взять больше подопытных? Как заставить людей его пить?
    Не дожидаясь разрешения, Морико, захватив рецепт и образцы зелья, белой волчицей спустилась с Фудзиямы. Обратившись человеческой девушкой, она пришла в Киото. Люди вели междоусобные войны, а потому лекари всех мастей были нарасхват.
    Нанявшись служанкой к одному из них и в кратчайшие сроки пристрастив хозяина к спиртному, Согэцу Морико успешно заняла его место, продолжила практику и свои исследования. Заставлять пациентов принимать зелье не требовалось – воины сами просили чудодейственную микстуру, ради победы в бою, не пугаясь её побочных действий.
    «Одно плохо, - размышляла Морико, обмахивая веером одну за другой корзины с паутиной, чтобы те ярче светились, - я могу наблюдать подопытных только до выздоровления. Вот если бы закрепиться за каким-нибудь воинским подразделением, тогда у меня был бы ограниченный круг испытуемых, за состоянием которых можно постоянно следить и составить полную картину действия отимидзу. Только кто ж меня туда возьмет… »
    - Ямадзаки… - на зов никто не откликался и Морико выглянула на улицу, отодвинув перегородку двери в сторону.
    Прохладная осенняя ночь осыпала небо кристаллами звезд. Город засыпал и только из расположенного неподалеку квартала питейных заведений доносились хмельные выкрики и хохот.
    Ямадзаки – молодой парень-ассистент дремал, сидя у двери и подперев рукой щеку. Просторный двор был пуст. Морико окликнула парня еще раз и сурово нахмурила брови.
    - Согэцу-сан! – встрепенулся он. – Это последний. Приносили еще одного, но он умер, как только внесли в ворота.
    «Жаль… нам нужен живой материал», - вздохнула про себя Морико.
    - Тогда возьми чистый татами, идем, перевяжем этого. И все на сегодня.
    - Да, Согэцу-сан, - Ямадзаки почтительно склонил голову.

    * яп."Травы и луна"
    ** яп. "Дитя леса"
    *** японский бог ветра согласно синтоистскому учению.


    Эйрэна, Ника Веймар, Риша и ещё 6 нравится это сообщение.
    7 июня 2016 - 00:05 / #1
  2. Оффлайн

    Ника Веймар

    Магистр

    Сообщений: 2738

    Томоэ Якумо был зол. Проклятый замок Химэдзи держался третью неделю, щетинился копьями, больно кусался стрелами, и раз за разом бросавшиеся на его штурм войска разбивались о неприступные стены. Оставлять противника за спиной генерал не желал. С утра он направил даймё Тоётоми ультиматум: либо в течение суток защитники сложат оружие, либо крепость будет предана огню и мечу.

    Ответ взбесил северного демона: в переданной парламентёру записке даймё в самых изысканных выражениях рекомендовал генералу засунуть надежды на взятие замка в то место, где спина теряет своё благородное название и предлагал свою помощь в этом непростом деле.

    Кицунэ тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться, чувствуя, как растут уши и нервно бьют по ногам все пять хвостов. Этот тикки сёо** ещё заплатит за свою наглость, кровью умоется!

    - Тайсё* Якумо! - в палатку ворвался молодой самурай. - Там человек из крепости, требует вас. Говорит, у него важная информация.

    - Веди сюда! - рыкнул генерал, удерживая иллюзию.

    Солдат видел перед собой высокого мужчину со снежно-белыми волосами в алом генеральском плаще, не подозревая о том, что перед ним - один из могущественнейших магов Севера. Род Якумо тщательно скрывал свои тайны, и о том, что кицунэ мог бы за несколько минут сравнять неприступную крепость с землёй, не догадывался ни один воин. Знали бы они, кто ведёт их в бой, и Томоэ вмиг остался бы без армии, а на земли рода, как саранча, сползлись бы воины Инквизиции.

    "Не время, пока не время", - кицунэ прикрыл глаза, не беспокоясь, что иллюзия спадёт. Он мог удерживать её постоянно, даже не задумываясь об этом. Лишь сегодня контролировал дополнительно, чувствуя, как демоническая ипостась рвётся наружу. Пожалуй, он разберётся с этим, из замка, и пробежится по ближайшему перелеску, позволив лису размять лапы. Но это будет позже.

    - Так он за пологом ожидает, - с готовностью доложил солдат и крикнул, чтобы просителя ввели.

    Двое суровых воинов втолкнули в генеральскую палатку маленького человечка с грустно висящими усами, придававшими ему сходство со старым сверчком.

    - Тайсё Якумо, я могу открыть вашим войскам потайной ход, - сразу перешёл к делу ночной визитёр.

    - Почему я должен тебе верить? - генерал сцепил пальцы, глядя на предателя тяжёлым взглядом.

    - Даймё мой враг, - в глазах просителя полыхнула острая, как клинок, ненависть. - Враг моего врага - мой друг. Убей его, тайсё, лиши всего, что ему дорого, и я буду удовлетворён. Тоётоми взял мою сестру, как наложницу, а когда она понесла, выставил прочь. Мидзин было всего 16...

    Томоэ размышлял, поводя острыми ушами. Человек не врал, он действительно ненавидел своего правителя. К тому же это повод взять замок малой кровью. А после трёх дней, на которые крепость и всё, что в ней, будет принадлежать его войску по древнему обычаю, даже самая истовая ненависть к даймё Тоётоми будет удовлетворена.

    - Хорошо, - тихо произнёс он. - Икутаро, иди с достопочтенным господином... - он взглянул на предателя.

    - Осуки, господин, - подсказал тот, кланяясь, - Осуки Око.

    - Господин Око покажет тебе тайный ход, - кивнул генерал. - Дзюн, поднимай войско, только тихо. Через час выходим.

    Когда все посетители покинули палатку, Томоэ Якумо на миг позволил иллюзии сползти. Если бы в этот миг кому-то вздумалось вернуться, он бы увидел кицунэ в половинной трансформации. От человека осталось лишь тело. Голова генерала трансформировалась в лисью полностью, на руках появились мощные когти. Пять белоснежных хвостов нервно обвивались вокруг ног, стучали по циновке.

    - Ну вот и встретимся, даймё, - проговорил кицунэ, возвращая иллюзию обратно. - И поверь, ты запомнишь эту встречу до конца своей короткой жизни.



    * генерал
    ** ругательство, аналог "ублюдок, подонок"
    Akvarella, Риша, Эйрэна и ещё 3 нравится это сообщение.


    Темнеют у ангела слёзы в глазах, светлеет душа у демона...

    8 июня 2016 - 15:49 / #2
  3. Оффлайн

    Yulli

    Магистр

    Сообщений: 911

    Глубоко за полночь Морико в своей комнатке, больше напоминавшей лабораторию перелистывала свои записи. Взгляд её скользил по ровным столбикам иероглифов сверху вниз, справа налево.
    "Где же я допустила ошибку? Примем на веру, что Космос, как и человек, состоит из четырех основных элементов, соединенных в нужных пропорциях самой природой. Пропорции элементов Космоса идеальны, и потому он совершенен. Прима-Земля, Секунда-Вода, Терция-Воздух и Кварта-Огонь уравновешивают друг друга. Совершенных людей нам не нужно - росэцу должны оставаться смертны, иначе, возомнят о себе и восстанут против нас-духов.
    Далее, исходим из трех основных принципов материи:
    Сера - Дух, Ртуть - душа (то, что соединяет дух с телом) и наконец Соль - тело. Росэцу теряют разум при виде крови. Душа начинает метаться и нарушает взаимодействие Духа с телом. Очевидно, им не достает неких элементов, что содержатся в крови человека".
    В пузатых пробирках лениво булькали отвары трав, собранных в определенную стадию лунного цикла, поджидали своей очереди высушенные железы животных и другие компоненты зелья. Несколько готовых образцов отимидзу, хранились в тайнике под полом.
    Морико приоткрыла дверь и задумалась, любуясь полной луной. Где-то там живет Лунный Заяц, белоснежный от старости, ибо прожил ни одну тысячу лет. В агатовой ступке нефритовым пестиком он измельчает ингредиенты для напитка бессмертия.
    "Эх, попросить бы хоть капельку... для опытов..."

    ***

    - Якумо-доно!- Дзюн в окровавленных одеждах буквально рухнул под ноги своего командира. - мы следовали путем, что указал старик, но нарвались на засаду. Половина войска отрезано. Среди воинов Тоётоми белые демоны. Они кромсают противника на куски, рвут тела зубами и хохочут, не обращая внимания на собственные раны. Воины в смятении. Мы ждем приказа.
    Эйрэна, Ника Веймар, Риша и ещё 3 нравится это сообщение.
    8 июня 2016 - 21:56 / #3
  4. Оффлайн

    Ника Веймар

    Магистр

    Сообщений: 2738

    - Я сам поведу воинов! - Томоэ накинул алый плащ, откинул крышку стоящей на столе шкатулки.
    На рисовой бумаге чёрно-синим полыхнули странные символы.
    - Свиток первородного Хаоса! - самурай, забыв о ранах, в ужасе смотрел на могущественное оружие, которое его генерал держал в руках.
    - Тоётоми сам выбрал свою судьбу, - холодно улыбнулся Якумо, выходя из палатки. Через мгновение раздался его властный голос: - Целителя сюда! А мне - коня.

    Дзюн лишился чувств и уже не видел, как спустя всего сорок ударов сердца небо над замком полыхнуло сине-чёрным огнём, свившегося тугой спиралью и устремившегося вниз. Защитников замка обвили тугие плети, лишавшие подвижности, замедляющие движение, удушающие. Войско даймё Тоётоми дрогнуло, рассыпалось. Воспрявшие духом нападающие, издав боевой клич, бросились по тайному ходу вслед за врагами, возглавляемые своим генералом. Магия Хаоса их не трогала.

    Менее, чем через полчаса всё было кончено. В замке раздавался лишь вой раненых да крики женщин, по законам военного времени ставших добычей победителей. Брезгливо перешагнув через трупы личной стражи даймё, Томоэ вошёл в богато украшенный зал. Тоётоми с двумя сыновьями, дочерью и женой стоял в окружении его воинов, безоружный. Побеждённый, но не сдавшийся. Гордо вскинув голову, он смотрел на генерала.

    - Даймё - в подвал, приковать и подготовить инструменты. Я сам с ним разберусь, - холодно произнёс лис.

    Не удалось побегать, значит, вторая ипостась получит кровавую жертву. Пытать кицунэ умел, наслаждаясь медленным высасыванием жизненной энергии из жертвы.

    - А с бабами что? - Икутаро сплюнул кровью на пол. - Там ещё наложницы.

    - Они ваши, - пожал плечами Томоэ.

    Женщины заголосили, когда их оторвали друг от друга и выволокли из комнаты.

    Много позже утомлённый лис брёл к бывшим покоям даймё. Кимоно его было забрызгано кровью Асиро Тоётоми. Кицунэ был доволен: даймё не успел передать часть такого нужного Якумо артефакта своему доверенному лицу до осады. Теперь до полной Печати мрака лису не хватало всего трёх элементов. Ещё немного, и Хаос, так щедро делящийся с ним силой, будет окончательно запечатан в своей темнице и никогда не сможет вырваться в этот мир.

    - Убери падаль из подвала, - скомандовал он низко склонившемуся перед ним Икутаро. - И вели принести офуро*, хочу смыть кровь.

    Самурай поклонился и исчез. Генерал обошёл командиров, осведомился о понесённых потерях, узнал о состоянии раненых. Целители делали всё, что могли, но их катастрофически не хватало.

    "Да какая теперь разница", - генерал решительно вошёл в отведённую под лазарет казарму. Уставшие целители, едва держащиеся на ногах, даже не взглянули на него, продолжая обрабатывать и зашивать раны. Томоэ прикоснулся к стонущему молодому воину, раненому в живот. С пальцев генерала сорвались и впитались в кожу паренька светло-зелёные капли исцеляющего заклинания. Он обошёл самых тяжёлых больных, заживляя раны, возвращая надежду на исцеление самым безнадёжным.

    "Тоётоми, сын шакала, - губы Якумо скривились в усмешке. - И сильно помогли тебе призванные демоны? Защитила ли твой замок бдительная стража, проследившая за предателем Око?"

    Шатаясь от усталости, он лишь через несколько часов добрёл до своих покоев.

    - Господин, я взял на себя смелость... - верный Икатуро склонился в поклоне. - Вас ждут две наложницы, они помогут вам вымыться и отдохнуть.

    Томоэ лишь отмахнулся. Лис мечтал поскорее оказаться в офуро, а после вытянуться на футоне. Но в покоях его и впрямь ждал сюрприз. Воины, заботясь о своём генерале, не только выбрали для него самую красивую наложницу из принадлежавших даймё, но и его дочь. Молоденькая, едва ли пятнадцатилетняя, заплаканная девчонка с ужасом смотрела, как он развязывает кимоно.

    - Не дрожи, я не сплю с детьми, - бросил Томоэ. - Сгинь с глаз моих... да хоть в соседнюю комнату.

    Дважды повторять не пришлось. Девчонка, всхлипнув, бросилась прочь. Наверное, боялась, что он передумает. Вторая женщина, черноволосая, гибкая красавица, с неестественно приветливой улыбкой бросилась к нему, дрожащими руками помогая раздеться. Якумо не стал мешать. Позволил тяжёлой, грязной ткани соскользнуть с него, опустился в офуро. Прикрыл глаза, наслаждаясь горячей водой и ароматом трав. Черноволосая вначале несмело, потом уверенней коснулась его плеч, зачерпнула воды, смывая грязь и кровь. Кицунэ чувствовал, как к нему возвращаются силы.

    Встал, принял из рук склонившейся перед ним наложницы полотенце, промокнул воду. Женщина уже перестала дрожать, рассматривала его с интересом.

    - Господину ещё-что-нибудь угодно? - прошептала она, склоняясь так, чтобы Томоэ была хороша видна ложбинка меж полных грудей.

    - Можешь идти, - разрешил он.

    Но наложница уходить не спешила. Прикусила губу, наблюдая за его реакцией, ослабила пояс нежно-розового кимоно, позволяя ему невесомым облачком упасть к её ногам.

    "Утром снова зайти в лазарет, проверить раненых, - размышлял Якумо, отсутствующим взглядом глядя на темноволосую. - Спросить у девчонки Тоётоми, остались ли у неё родные, и отправить к ним. А потом - домой. Доставить осколок Печати в Хранилище и искать следующий..."

    - Господин! - голос женщины звучал обиженно. Она не привыкла к такому откровенному пренебрежению. - Господин...

    - Просто Томоэ, красавица, - генерал прикрыл светлые ресницы. - Сыграй мне на флейте, прелестница.

    Такие ласки лису нравились больше всего. Впрочем, и наложница той ночью обделённой не осталась.

    * деревянная ванна-бадья
    Эйрэна, Yulli, Kurator Mich и ещё 4 нравится это сообщение.


    Темнеют у ангела слёзы в глазах, светлеет душа у демона...

    8 июня 2016 - 23:18 / #4
  5. Оффлайн

    Yulli

    Магистр

    Сообщений: 911

    Морико бежала заснеженными улицами провинциального городка, где поселилась, покинув Киото. Хозяин киотской лечебницы одной прекрасной ночью после обильных возлияний замерз в сугробе, не добравшись до дома. Об этом узнали его сыновья и попросили всех больных, а так же персонал освободить помещение больницы - молодые люди намеревались открыть там питейное заведение.
    Со сбором вещей проблем не возникло. Из дома на Фудзияме Морико прихватила магически нэцкэ - брелок из рога оленя, к которому крепился поясный мешочек для ключей. Нэцкэ позволял уменьшать любой предмет до любых размеров и в мешочек помещалась вся лаборатория с образцами и приготовленными ингредиентами.
    К удивлению Согэцу, ассистент Ямадзаки попросился идти вместе с нею. Морико не стала возражать. На оставшиеся деньги они сняли жилье в одном захолустном городишке, намереваясь, если не наладить здесь практику, то хотя бы перезимовать.
    Дело вроде бы начало налаживаться, но тут городок потрясло известие о нагрянувшем с севера войске генерала Томоэ Якумо.
    Поначалу Морико даже обрадовалась этим вестям, подумав о полковом госпитале, но воины Якумо, без труда сломив сопротивление отрядов местного даймё, начали хозяйничать в городе на правах победителей.

    - Стой, красавица!
    Морико поняла, что её настигают и обернулась к опасности лицом. Если этого не сделать вовремя, противники могут схватить её длинные белые волосы и намотать на руку, обороняться станет невозможно.
    Двое солдат, преследовавшие её, не считали нужным обнажать мечи, однако, подходить к загнанной жертве не спешили, напоровшись на её злобный взгляд. В своих высоких зимних гэта* и без того рослая девушка была едва ли не выше своих преследователей.
    Казалось, для Морико был лишь один выход – обратиться волчицей. Тогда она без сомнения уйдет от этих людишек, но при этом точно выдаст себя. Впрочем, оставались еще ядовитые иглы в рукавах. Пусть только враги подойдут поближе.

    *гэта – обувь, называемая скамеечкой. Гэта представляет собой деревянную платформу, которая помещается на двух брусках дерева. Крепится такая конструкция к ноге с помощью специальных тесемок или веревочек, которые продеваются между большим и указательным пальцами. Зимние гэта достигали высоты 10-15 сантиметров.
    Гэта
    Риша, Ника Веймар, Эйрэна и ещё 2 нравится это сообщение.
    9 июня 2016 - 22:16 / #5
  6. Оффлайн

    Ника Веймар

    Магистр

    Сообщений: 2738

    - Не надо смотреть волчицей, от тебя не убудет быть с нами поприветливей, - первый из преследователей, рослый мужчина с лихо закрученными усами сделал несколько осторожных шагов к ней. - Ну же, красавица, сама довольна останешься.

    Его друг начал обходить Морико полукругом, и девушка чуть отступила, зорко следя за обоими противниками. Ловко пнула носком гэта лежавшую на дороге ледышку, запустив её в лицо усатому и снова бросилась бежать. Усач выругался, уклоняясь от встречи ледышки и носа, замешкался на несколько секунд. Морико бежала вдоль узкой улочки и её охватывало отчаяние. Все ставни были плотно закрыты. Город словно вымер с приходом в него армии Якумо. О молодом генерале слухи ходили различные. Кто-то говорил о его благородстве и милосердии к побеждённым, другие, напротив, проклинали жестокость наследника древнего северного рода, передавая из уст в уста жуткие подробности об истёрзанных пытками телах даймё, которым не посчастливилось встать на его пути. Тише, с оглядкой, болтали и о том, что генерал хранит в переносном тайнике свитки с заклинаниями Хаоса, разрушительную, опасную магию. Сходились слухи лишь в одном: отдавая на потеху своим воинам захваченные города, генерал никогда не принимал участия в этих жестоких забавах.

    Шаги за спиной меж тем были всё ближе. Морико затравленно оглянулась. Эту часть города она не знала. Здесь жили люди побогаче, они же с Ямадзаки сняли домишко почти на самой окраине. Сегодня ооками ходила к больному, живущему на одной из соседних улиц, в надежде, что днём мародёров не будет. Но ошиблась.

    Девушка свернула в переулок и тут же поняла свою ошибку: тот заканчивался тупиком. Прижавшись спиной к стене, дева Согэцу приготовилась защищать честь даже ценой жизни. Преследователи не спешили, видя, что бежать ей больше некуда. Подходили уверенно, отпуская сальные шутки. Морико нащупала иглы в рукавах. Всего один шанс, один удар на каждого, достаточно одной царапины, и яд проникнет в кровь, вызывая паралич и остановку сердца.

    - Что здесь происходит? - властный голос, раздавшийся за спинами солдат, заставил тех вздрогнуть и повернуться.

    Морико подняла глаза. Высокий блондин в алом генеральском плаще стоял метрах в десяти от них, демонстративно положив руку на меч.

    - Якумо-доно, - мародёры низко склонились перед ним.

    - Почему вы не в казарме? - генерал произнёс это спокойно, но тон его был холоден, как снег на самой вершине Фудзияма.

    - Сменились из караула на восточных воротах, возвращались в казарму - доложил усатый, явно робея перед своим тайсё.

    - Кто ваш командир? - прозвучал следующий вопрос.

    - Тайи* Хоно, - отрапортовал солдат.

    - Десять палок каждому, - сухо проговорил блондин. - Свободны.

    - Да, господин, - уныло откликнулись неудачливые насильники.

    Но генерал уже потерял к ним интерес. Подошёл к Морико, вглядываясь в её лицо удивительно яркими янтарными глазами.

    - Не стоит бродить по городу в одиночестве, госпожа, - проговорил он, вежливо склоняя голову. - Это может быть опасным. Позвольте, я провожу вас.

    - Благодарю вас, Якумо-сан, - Морико лихорадочно размышляла, как завести разговор на интересующую её тему.

    Такой подарок судьбы, как встреча с генералом, она упускать не хотела. Но с чего начать разговор? Якумо тем временем удивил её, набросив ей на плечи свой алый плащ.

    - Холодает, а вы легко одеты, - пояснил он, веско добавив: - Отказ неприемлем.

    Согэцу смутилась. Свой плащ она потеряла во время бегства, сбросила, чтобы не путаться в длинных тяжёлых полах. Но поступок тайсё был неожиданным, и девушка не знала, как реагировать на него.

    - Я причиняю вам беспокойство, - проговорила она, скромно опустив взгляд. - Простите, что вам пришлось менять планы ради меня, господин Якумо.

    - От того, что я появлюсь в госпитале на полчаса позже, ничего не случится, - покачал головой генерал.


    * капитан
    Yulli, Эйрэна, Kurator Mich и ещё 3 нравится это сообщение.


    Темнеют у ангела слёзы в глазах, светлеет душа у демона...

    9 июня 2016 - 23:25 / #6
  7. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335


    Солнце висело над головой в самом зените, доставая лучами даже под сень вековых деревьев. Сосны, кипарисы, туи и тис должны были скоро смениться на пальмы, фикусы, бамбук и орхидеи. На Кюсю растительность была разнообразной. Днём идти по лесной чаще было удобнее – не беспокоили ёкаи, больше любившие ночную тьму, не нужно было напрягать зрение, отыскивая признаки опасности. Да и вообще людям всегда уютней под светом солнца, чем под покровом ночи.

    Карасума Ямашита сделал привал под сосной, причудливо изогнувшейся от ветров. Он устало прикрыл глаза, но острый слух улавливал малейший шорох. Перед глазами калейдоскопом закружили воспоминания. Карасума был из семьи ко. Отец и старшие братья занимались керамикой, делая посуду. Он был восьмым сыном, и когда стал самураем, взял такую фамилию, подсознательно сохраняя связь с семьёй. Семья… Как же он хотел бы вернуть то время, когда помогал отцу в мастерской! А он ещё был недоволен тем, что они ремесленники, путь воина привлекал его с детства. Отец, видя, что мальчишка больше занят деревянным мечом, чем изучением секретов тарелок и кувшинов, отдал его в ученики мастеру меча с севера, Юки. Через несколько лет упорного труда, постоянных тренировок и строжайшей дисциплины, Карасума попал в асигару, получив право на своё яри. А вскоре его успехи заметили, и неожиданно для рождённого в семье простолюдинов, Карасума стал самураем даймё Шиномори Аоши, владения которого простирались на трети Кюсю. Теперь у него были дайсё и готовность умереть, защищая господина.

    Беда пришла нежданно. Говорили, будто демоны рассердились на жителей Кюсю, прогневавших их тем, что даймё Шиномори отверг одну из сестёр южного демона, женившись на красавице Ёки. Битвы и сражения пронеслись по всему Кюсю, унося кровавую жертву. Видя, что всему приходит конец, даймё Шиномори, надев белоснежное кимоно, совершил сэппуку в саду, а прекрасная Ёки следом за мужем вонзила кинжал в сердце, следуя традиции.

    Карасума Ямашита остался без господина, он стал ронином. Всё, что было для него смыслом жизни, рухнуло в одночасье. Он потерял не только господина в этой войне. Семья была жестоко вырезана при осаде, как и многие жители его родного города. И та, которая покорила сердце храброго самурая, нежная Акико, стала игрушкой для врагов, как и тысячи молодых девушек и женщин. Он не успел спасти Акико, как не успел и спасти семью. Лишь растерзанные тела любимой и родных ждали его в разрушенных и горевших от пожаров стенах города. Только теперь Карасума полностью осознал строку из кодекса чести самурая: " Воин должен жить, осознавая, что он может умереть в любой момент, что нужно ценить каждую минуту, проведённую при жизни, потому что она может оказаться последней". Сейчас у него было полно этих минут, и он готов был отдать их все, только бы отомстить. Справиться с демонами человеку, пусть даже искусному самураю, было невозможно, и Карасума мечтал о силе демона, или самого Бога, искал источник этой силы.

    Нужно было идти дальше, и Ворон прервал отдых, вновь продвигаясь по лесным тропинкам, по мху и папоротникам, прислушиваясь к звукам, приглядываясь к теням. Постепенно день клонился к вечеру, ранние сумерки опустились с прохладой. Вокруг замигали огоньки, ветерок зашелестел в кронах деревьев.
    - Время ёкаи! – подумал Карасума, прибавив шагу, чтобы выйти из леса, пока совсем не потемнело.
    И будто в ответ на его мысли совсем рядом что-то завыло пронзительным, давящим на уши звуком. Карасума оглянулся. На ветке ближайшего дерева висела лошадиная голова, цепляясь гривой, подобной ползучим чёрным отросткам. Голова раскачивалась и выла, а отростки из гривы начали расползаться, протягиваясь к самураю, как щупальца, готовые обвиться вокруг тела, опутать и обездвижить. Однако ёкай не рассчитывал, что повиснет на пути того, кто с детства оттачивал искусство боя, чья скорость реакции была молниеносной. Меч вылетел из ножен, поражая щупальца ёкаи короткими ударами без замаха, и сагари, а это был он, завыл ещё громче и протяжнее.
    Но вдруг прозрачный женский силуэт преградил дорогу к дереву со страшной лошадиной головой.
    - Оставь его, ты не сможешь его убить. Он уже перешёл порог смерти, – произнесла девушка-призрак.

    Акико, его любимая, вступилась за сагари! Ворон узнал её и в обличье призрачного видения!
    - Акико! – приглушённо выдохнул он, вспомнив растерзанное тело, брошенное прямо на улице.
    - Акико больше нет, но твоя любовь дала мне право на иное существование. Теперь я среди таких, как я – людей и животных, погибших мучительной смертью, - негромким голосом сказала девушка-призрак.
    - Как мне отомстить? Где взять силу, чтобы победить демонов, и их приспешников? – Карасума надеялся, что в том мире, в котором обитает сейчас любимая, есть ответ.
    - Найди ту, что обладает силой волка. По белым волосам и глазам цвета янтаря узнаешь ты её. Она Дитя Леса. Она даст тебе то, чего ищет твоя душа, жаждущая отмщения, - голос Акико становился всё тише, силуэт таял, пока совсем не исчез. Пропала и ужасная лошадиная голова, а лес остался за спиной, открыв дорогу к рисовому полю. Тяжело вздохнув, Карасума Ямашита продолжил свой путь…

    Karasuma - ворон
    Yamashita - восьмой сын
    Юки – снег
    Shinomori Aoshi - зелёный бамбуковый лес
    Yoki - желанный подарок
    Akiko - осенняя девушка
    Ко — ремесленники.
    Дайсё - пара мечей самурая, состоящая из сёто (короткого меча) и дайто (длинного меча).
    Асигару — вид лёгкой пехоты в средневековой Японии, из не-самураев
    Яри — японский тип древкового оружия, представляющий собой копьё и имеющий множество модификаций.
    Ёкай — сверхъестественное существо японской мифологии.
    Cагари. В японской мифологии один из наиболее странных ёкай - ужасная лошадиная голова, которая гремит ветвями дерева, легенды о котором распространены в префектурах Фукуоки и Кумамото на острове Кюсю.
    Риша, Ника Веймар, Kurator Mich и ещё 4 нравится это сообщение.
    10 июня 2016 - 19:40 / #7
  8. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Выйдя на открытое пространство, Карасума направился к крестьянским домикам, видневшимся издали. Но чем ближе он подходил к ним, тем острее чувствовал, что и по этим местам прокатилась волна сражений. На равнине поблёскивали при свете Луны шлемы и доспехи, высушенные кости уже не привлекали птиц, питающихся падалью. По бывшему полю битвы разбросаны были деревья, выглядевшие странно там, где шло сражение.
    Карасума подошёл ближе. Но как только он приблизился к первому из деревьев, оно жадно потянуло к нему ветви. Казалось, они удлиняются, пытаясь захватить жертву.

    - Дзюбокко! – узнал Карасума эти деревья, выросшие на крови. Он никогда прежде не видел их, и посмеивался над рассказами стариков, что описывали дзюбокко как опасных монстров, жаждущих свежей крови зазевавшихся путников.
    Воин не стал вступать в схватку с порождениями тьмы, и обошёл поле, где дзюбокко, деревья-вампиры, ожидали новых жертв, стоя с раскинутыми ветвями.

    Дальше было рисовое поле. Давно заброшенное, со сгнившим урожаем, и одиноко стоящим какаси. А ведь это поле должно было послужить источником пищи крестьянам, ежедневно простаивающим по колено в воде, с синяками от присосавшихся пиявок! И, наверное, "собратья" какаси участвовали в обряде нинге окури, когда несколько чучел несли через всё поле, притягивая всё плохое и нечистое, а после сжигали, или кидали в реку.

    Карасума подошёл к одному из домов. Тишина, встретившая на подходе к деревне, подтвердила его опасения – дом был пуст, и лишь следы разрушения говорили о том, что здесь побывали солдаты. Обойдя остальные дома, самурай увидел лишь разбросанные вещи, распотрошённые соломенные циновки, да и лёгкие деревянные каркасы жилищ были поломаны.
    Вдруг чуткое ухо уловило едва слышный шорох. Карасума оглянулся. Так и есть! Человек! Совершенно не таясь, глубокий старец стоял у колодца, опершись на деревянную палку.
    - Давно не было здесь живых людей! – произнёс старец. – Только духи летают по ночам, да им со мной нечего делить!
    - Можно ли переночевать здесь? – спросил Карасума, поклонившись.
    - Идём, если подойдёт почтенному самураю жилище бедного крестьянина! – старик повёл воина к своему дому.

    Горсть риса и чай утолили голод. Рассказ о страшной участи жителей деревни, сгинувших в водовороте войны, стал одним из похожих, которые можно было нынче услышать повсюду. Отдых на соломенной циновке, и рассвет нового дня…
    А утром, прощаясь, старец дал воину складной веер – сэнсу, украшенный летящими листьями сакуры.
    - Это не просто сэнсу, он – цукумокагами. В нём живёт дух, который поможет в трудную минуту. Но просить помощи у него нельзя – он сам решит, когда будет тебе нужен. Храни сэнсу, не потеряй!
    Карасума попрощался со старцем, поблагодарив за кров и пищу. Теперь путь его лежал на северо-запад…


    Дзюбокко — деревья, растущие на полях сражений, вскоре привыкают к человеческой крови, становясь хищными тварями. Они ловят путников ветвями и высасывают их досуха.
    Какаси – пугало, чучело.
    Цукумогами — разновидность японского духа: вещь, приобретшая душу и индивидуальность; ожившая вещь.
    Ника Веймар, Риша, Yulli и ещё 3 нравится это сообщение.
    11 июня 2016 - 09:24 / #8
  9. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Магнолии и пальмы возвещали о приближении к побережью. Предыдущие дни не принесли ничего нового, разве что по ночам стало больше юрэй, нагоняющих страху на жителей. Поэтому Карасума чаще всего искал пристанища до сумерек, чтобы не наткнуться на запертые двери. Такое количество юрэй можно было объяснить тем, что в последнее время люди больше гибли насильственной смертью. Поскольку юрэй приходят в женском обличье, встретить призрачных девушек с искажёнными лицами, или и вовсе без лица, стало частым случаем. Неприкаянно бродили они возле тех мест, где погибли, будучи людьми, пугая и наводя ужас проклятиями и причитаниями.

    Путешествие в поисках Дитя Леса, что должна была одарить силой, продолжалось. Карасума спрашивал о ней везде, где проходил, но люди пожимали плечами, и не могли помочь в поисках. А если он упоминал о волчьей ипостаси, двери перед ним тут же закрывались, люди прекращали разговор, чтобы не привлечь духов, и шли прочь.

    И вот однажды, идя по пыльной дороге, Карасума поравнялся с толстяком, бредущим вразвалку. Он был невысок, по одежде похож на монаха с маленькими бегающими глазками, в которых угадывалась хитрость. В руках толстячок крепко сжимал бутылку сакэ, периодически прикладываясь к горлышку. Он не видел, что сзади приближается путник, поэтому немного утратил бдительность – из-под кимоно выглядывал пушистый хвост. Но как только шаги самурая приблизились, хвост моментально исчез. Однако Карасума уже понял, с кем имеет дело, и заговорил первым:
    - Приветствую достопочтенного тануки!
    Тануки опешил от такого приветствия. Мало кому удавалось распознать его в человеческом образе.
    - И тебе доброго дня, путник! – ответил оборотень. – Не найдётся ли у тебя немного сакэ? Я уже вижу дно своей бутылки, а жажда так сильна!
    - Предложил бы воду, но она закончилась! – покачал с сожалением головой Карасума.
    - Воду я и в реке найду! – погрустнел тануки. – Скоро дойдём!
    Действительно, спустя полчаса, показалась небольшая речушка. Густой кустарник и высокая трава скрывали низенькую хижину. Это и было жилище тануки. Он принял свой обычный вид, не смущаясь присутствием самурая, и сразу юркнул в дом. Потом вылез из хижины, груженый подносом с едой и новой бутылкой сакэ. Тануки пригласил воина разделить с ним трапезу. Карасума с благодарностью принял приглашение, но от сакэ отказался:
    - То, что я буду пить, кроме чистой воды, будет лишь зелье, что сможет сделать меня равным демону или Богу по силе!
    - Тогда тебе на север! – уверенно кивнул головой тануки.
    - Что найду я на севере? – заинтересовался самурай.
    - Ту, что сможет сделать тебя подобным по силе демону! – многозначительно поднял левую лапу вверх тануки…

    Юрэй - потусторонний дух, призраки умерших в японской мифологии. В синто души тех, кто умер собственной смертью, становятся духами предков, а души умерших насильственной смертью, становятся юрэй.
    Тануки – зверь-оборотень, енотовидная собака.
    Ника Веймар, Риша, Yulli и ещё 4 нравится это сообщение.
    11 июня 2016 - 17:26 / #9
  10. Оффлайн

    Yulli

    Магистр

    Сообщений: 911

    Якумо упомянул о госпитале, и Морико хитро блеснула глазами: "Не упустить его!"
    Но тут из переулка раздался голос:
    - Согэцу-сан! - Ямадзаки с бумажным фонарем и плащом Морико в руке появился из-за поворота и несколько мгновений удивленно смотрел на них. Рослые, желтоглазые и светловолосые, эти люди казалось, принадлежали к одному народу. Ямадзаки почтительно склонился перед ними.
    - Якумо-сан, это Ямадзаки-сан, мой ассистент. – пояснила Морико, - мы занимаемся частной медицинской практикой. Я бесконечно благодарна вам за спасение и, раз уж речь зашла о госпитале, осмелюсь предложить свою помощь. Ваши доблестные воины одержали славную победу, освободив этот город от тирании местного даймё, - рассыпала любезности волчица, - Быть может, они нуждаются в помощи лекарей. Буду счастлива, если благородный тайсё позволит отплатить добром за добро!
    «Это добро может обернуться новыми хлопотами, - критически изогнул бровь генерал, - хотя, в пределах постоялого двора, отведенного под медицинскую часть, под присмотром своих командиров, солдаты вряд ли посмеют бесчинствовать. У неё неплохие манеры для дочери какого-нибудь лекаря».
    - Право. Не хотелось бы вас утруждать… - сказал Якумо.
    Девушка заметно расстроилась:
    - О… должно быть я не гожусь… недостойна…
    - Хорошо. Приходите на постоялый двор Икеда-я, когда пожелаете. Спросите Икутаро-сана, он обо всем позаботится.
    Поток благодарности, казалось, будет неисчерпаем, но наконец, они расстались. Морико сбросила маску восторженной барышни и снова стала собой – серьезной, холодной и задумчивой. Дивясь таким переменам, Ямадзаки сказал, что. когда госпожа не вернулась от пациент во время, обеспокоенный обстановкой в городе, он пошел её искать и обнаружил брошенный плащ. Морико коротко поведала о том, что произошло.
    - Все отлично, Ямадзаки-сан, - она ухмыльнулась уголком рта. – Теперь у нас будет обширная практика.
    Они вошли в свой неказистый домик, стоявший в бедном квартале ремесленников. Как и большинство японских домов, он представлял сбой крышу, опирающуюся на каркас из деревянных стропил и опор, кровлю, возведенную над пустотой. В каждой из двух его комнат три стены из четырех можно в любой момент раздвинуть, можно и вовсе снять. Седзи - легко вынимающиеся из пазов раздвижные створки служили наружными стенами, выполняли роль окон, и были оклеены белой рисовой бумагой. Перегородка между комнатами – фусума, была оклеена плотной раскрашенной бумагой, уже пожелтевшей от старости. Во всем доме стоял жуткий холод.
    Разведя огонь в очаге, и напившись горячего чаю, медики разошлись по своим комнатам. Шесть татами - жестких, пальца в три толщиной простеганных соломенных циновок, устилали комнату Морико. Больше здесь просто не помещалось.
    Морико лишь вздохнула, вспоминая отцовское поместье на Фудзияме – огромные залы. Устланные мягкими коврами и увешанные добытым в бою оружием.
    Так случилось, что даймё ооками - Согэцу, именитый сановник и патриарх большого семейства на старости лет был очарован хитрой лисицей. Кицунэ так и не стала его супругой, но от их союза родилась Морико и унаследовала от матери способность оборачиваться человеком. Хотя, отец любил Морико, но отношение к внебрачной дочери в семье было соответствующее. Она обязана была оказывать почтение всем членам семейства и не получала взамен ничего, кроме презрительных усмешек.
    Пытливый ум девочки требовал знаний обо всем на свете, и её отдали в учение к богу мудрости – Фукурокудзю. Постигая секреты алхимии, Морико была счастлива. Если наука и не была её призванием, то оказалась, хотя бы занятным делом.
    Но, когда работа над зельем-отимидзу шла полным ходом, Морико постигла беда – к ней посватался демон Тикагэ Кадзама. Родом из низших демонов-тэнгу, он прославился своей удачей на полях сражений. Пройдя путь от простого солдата до тайи, он участвовал в подавлении восстания крестьян-христиан в Симабаре в 1637 году, где отличился особой жестокостью. Император духов Фудзин удостоил его множества наград, но для укрепления своего положения в обществе Кадзаме стоило жениться на именитой невесте. Знатные даймё не хотели отдавать за тэнгу своих дочерей, но отцу Морико, было нелегко найти мужа внебрачной дочери.
    Вопреки обычаям Кадзама подкараулил Морико при выходе из чертогов Фукурокудзю. Дева Согэцу сказала, что не желает разговаривать с выскочкой-тэнгу, а на следующий день Морико на Фудзияме уже не было.
    Сидя теперь в своей нищенской лачуге, Морико грела руки у хибати – маленькой глиняной жаровни с горстью тлеющего древесного угля. Суровый зимний ветер продувал дом насквозь.
    «Военный госпиталь – отличное место для испытаний зелья, - думала девушка. – Надо сделать так, чтобы продержаться там как можно дольше. Придется уделить внимание генералу».
    Она потянулась к аккуратно сложенным рядом с разобранной постелью вещам и вынула из волшебного мешочка крохотный кусочек бело-голубого шелка. Пропустила его через отверстие в магическом Нэцке, и через мгновение передней было её лучшее кимоно с родовыми гербами Согэцу.
    «Если Якумо не наслышан, о роде Согэцу, то может узнать герб. И тогда все пойдет прахом.» На миг уставшей и замерзшей девушкой овладело отчаянье. Все её усилия на пути к цели до сих пор были тщетны.
    «Нет! – одернул себя Морико и зло сверкнула глазами, угрожая всем своим неудачам. – Я буду работать в госпитале! Усовершенствую зелье! Император Фудзин наградит меня за это! И тогда я смогу занять место подле высокородного мужчины. Место – которого я на самом деле достойна! А наглеца-Кадзаму пусть заберут христианские черти!»
    Гнев Морико при мысли о женихе был столь велик, что иллюзия её человеческого образа рухнула. Едва не опрокинув хибати, белоснежная волчица бросилась на кимоно. С её когтей сорвались языки магического пламени и охватили дорогую шелковую ткань. Через минуту пламя улеглось, оставив кимоно огненно-красным, с черными манжетами на рукавах и воротнике. На груди одеяния красовался новый герб – бессмертный феникс.

    Эйрэна, Ника Веймар, Риша и ещё 3 нравится это сообщение.
    11 июня 2016 - 20:42 / #10
  11. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Ночлег у хижины тануки стал одним из безопасных в этой долгой дороге. В низеньком домике Карасума не смог бы даже вытянуться на татами, поэтому гостеприимный хозяин предложил гостю пару соломенных циновок и тонкое одеяло. Под сенью кустарников было уютно, не беспокоили даже комары, обитавшие у реки – видимо, присутствие тануки отпугивало их и от человека.

    Путь ворона лежал к Японскому морю - оттуда ближе было попасть на северные острова. Камелии и магнолии цвели, распространяя аромат. Вдали, под кустарником камелии с глянцевыми тёмно-зелёными листьями и красными цветами, кто-то сидел. Осторожно ступая, Карасума приблизился, положив руку на меч. Но, подойдя ближе, расслабился, убрав руку с оружия. Цветы камелии соперничали с красотой девушки, необычайно миловидной, притягивающей своим юным очарованием. Печально склонив голову, она смотрела на сорванный цветок, что цветом, схожим на кровь, оттенял её белые руки.

    - Здравствуй, прекрасная дева! – поклонился самурай. – Не бойся, я не причиню тебе зла! Кто ты, и почему сидишь тут одна, ведь сейчас небезопасно передвигаться в одиночку по дорогам войны.
    - Война унесла моих родных, и я осталась одна, - печально произнесла девушка, - мне некуда идти, и никто на свете не ждёт меня.
    - Если не возражаешь, могу проводить тебя до ближайшего безопасного места – города или деревни, где ты сможешь устроить свою жизнь! – Карасума почувствовал, что готов жизнь отдать, лишь бы печальной красавице было хорошо.
    - Кого благодарить мне за заботу? Назови своё имя, доблестный воин! – подняла голову красавица с улыбкой.
    - Карасума Ямашита, - ответил самурай.
    - Карасума… - завораживающим голосом повторила девушка, заглядывая прямо в глаза Ворону.
    Карасума ощутил, что сладкий аромат цветов кружит голову, он будто тонул в глазах незнакомки. Её белые руки потянулись к нему, обвивая шею. Он будто погрузился в воздушное облако, не имея сил пошевелиться. Глаза красавицы завораживали, не отпуская. Карие, стали они темнеть, затягивая в омут, а потом покраснели, блеснув алым. Карасума почувствовал, что тонкие нити-паутинки спеленали его по рукам и ногам, прочно захватив в плен могучее тело. А над ним, вместо обворожительной красавицы, склонилась, раскрыв челюсти, готовые вонзиться в жертву, огромная паучиха.

    Но внезапно Карасума ощутил, что путы ослабли, и он может двигаться. И тут произошло невозможное! На глазах падала паутина, разрезанная острым веером, который наносил разрезы аккуратно, даже не дотрагиваясь до одежды самурая. Паучиха-дзёрогумо отпрянула, увидев, что жертва освободилась от её пут, и попятилась. А веер-сэнсу продолжал свой танец. Он летал, кружа, всё ускоряясь, хороводом нарисованных листьев сакуры создавая смертоносный ветер. Острые порезы ранили дзёрогумо, вызвав её страшный крик. Но веер не остановил свой кровавый полёт. Настигая пытавшуюся уползти паучиху, он наносил удары, подобные отточенной бритве. Через минуту всё было кончено. Кровавое месиво осталось там, где только что молотили воздух в предсмертной агонии восемь мохнатых лап чудовища.

    Исполнив танец смерти, сэнсу отряхнул капли крови, и вернулся к самураю, сложившись. Бережно взял Карасума в руки веер-сэнсу, и поклонился низко, держа его на вытянутых руках:
    - Благодарю тебя, дух цукумогами, что живёт в этом веере-сэнсу! Ты спас мне жизнь!
    Веер раскрылся, и вновь закрыл свой рисунок из листьев сакуры, будто приняв благодарность. Самурай убрал его, надёжно спрятав.Теперь он знал, что в трудную минуту у него есть защита.

    А следующие две ночи Карасума не мог заснуть. Только закрывая глаза, он видел страшные челюсти у своего лица, чувствовал невозможность пошевелиться от пут, и смотрел вновь на кровавое месиво, что осталось от дзёрогумо.

    И тогда он позвал баку, написав его имя, и положил под голову, засыпая в следующую ночь. В этот раз ему ничего не снилось. Баку ответил на призыв, и вытянул плохой сон весь, до последнего воспоминания! Баку всегда приходит, ведь он добрый дух ночи!


    Joro gumo. В японском фольклоре, сказочный монстр дзёрогумо использует пауков для того, чтобы изменить внешность и превратиться в соблазнительную женщину. Она заманивает мужчин в свою паутину, где они и становятся её жертвами.

    Баку. Доброе привидение, поедающее плохие сны. Его можно вызвать, если написать его имя на бумажке и положить ее под подушку. Изображается похожим на чепрачного тапира (чепрачный тапир - большое южно-азиатское непарнокопытное млекопитающее с небольшим хоботом, ближайшие родственники - лошади и носороги).
    mihelman, Kurator Mich, Риша и ещё 2 нравится это сообщение.
    12 июня 2016 - 10:20 / #11
  12. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Карасума почти достиг побережья, когда зарядил дождь. Он не прекращался целый день, вымочив до нитки воина, и продолжился вечером. Самурай укрылся в развалинах древней крепости, чьи стены видели былое величие, пока не пали под натиском завоевателей. Люди это были, или демоны, теперь сложно было сказать. Но, тем не менее, в руинах можно было укрыться от дождя. Огонь разжечь было не из чего, но закалённому самураю было не привыкать обходиться малым, и он попытался заснуть, отыскав самое сухое место под остатками стен. Сон не шёл, и Ворон просто отдыхал в полудрёме.

    Пробил третий час быка. Карасума услышал звуки там, где он видел заброшенный колодец. Протяжный стон разнёсся по руинам, а вслед за ним дикий хохот. Осторожно выглянув из-за стены, Ворон увидел, что над остатками колодца в воздухе парит призрачная женская фигура. Лицо её было спрятано под белой маской, на которой сквозь прорези глаз струились кровавые слёзы. Очертания угадывались до пояса, дальше белое погребальное кимоно ниспадало свободно, будто у привидения не было ног. Юрэй пыталась улететь, но будто что-то держало её, не давая покинуть это место.

    Призрак стонал, выл, потом начинал дико хохотать от бессилия. Но ничего не помогало – неведомая сила приковала призрачную фигуру к развалинам колодца. Стон прерывался лишь проклятиями:
    - Урамэсия! Будь ты проклят, Кадзама! Пусть мучения твои продлятся вечно!

    До рассвета слышны были стоны юрэй, а с первым лучом солнца прекратились. Исчезла и призрачная фигура над колодцем. Карасума знал, что ничем не сможет помочь юрэй. Она освободится лишь тогда, когда возмездие свершится над тем, кто повинен в её смерти. Кадзама – это имя повторяла призрачная девушка столько раз, насылая проклятия, что оно врезалось в память. Где-то Ворон уже слышал его раньше, он был уверен. Сожаления о прежнем времени, полном стремления достойно служить дайсё Шиномори, кольнули сердце. Тогда у него был смысл жизни, была семья, была любимая.

    И Карасума осознал, что он был так ослеплён жаждой мести, что даже не узнал имени врага. Того, под чьими знамёнами шли завоеватели, того, кто указал направление приспешникам, растерзавшим его мир. Будто пелена пала с глаз, слепое желание мстить обретало силуэт. Осталось выяснить, кому принадлежит этот силуэт…

    Третий час быка - с 2 до 2:30 ночи.
    Ника Веймар, Kurator Mich, mihelman и ещё 3 нравится это сообщение.
    12 июня 2016 - 14:09 / #12
  13. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Наконец-то к полудню Карасума достиг побережья. Дождь прекратился с рассветом, ветер уносил последние серые облака за горизонт. Море плескалось, омывая берег, солнце давно высушило одежду. Самурая утомила бессонная ночь с криками юрэй, но отдохнуть было негде – берег простирался далеко, и никаких строений, или даже деревьев, способных дать хоть какую-то тень, видно не было. Карасума брёл наугад, шагая вперёд, и на север. По крайней мере, ему так казалось.

    Припекающее солнце больше не казалось желанным, отсутствие воды грозило обезвоживанием, а воображение уже рисовало миражи. То Ворон видел колодец, над которым стонала юрэй, то вдруг он становился колодцем на улице родного города, и мать набирала из него воду. А в другую минуту самураю мерещилось, что это лужи крови после сражения, в котором погиб его отряд.
    Но вдруг свежий бриз отрезвил воина, мучимого жаждой и видениями воспалённого разума. Впереди он увидел низкорослые пальмы. Не поверив своим глазам, он всё же пошёл к деревьям. Они смыкались кронами, шалашом создавая тень, защищая от палящего солнца. Это был оазис на пустынном побережье. И там уже кто-то находился. Соломенная коническая сугэ-каса на голове, посох kонгёцуэ выдавали отшельника, но наличие нэндзю – молитвенных чёток, могло означать, что это пилигрим.

    Человек обернулся, заслышав шаги самурая. Карасума поклонился, и попросил позволения отдохнуть под сенью деревьев. Путник предложил воду – оказалось, под деревьями был колодец с питьевой водой, и рисовые лепёшки. Карасума с благодарностью принял пищу. Слово за слово воин и отшельник разговорились. Карасума сам не понял, как рассказал всю историю своей жизни незнакомцу, поделившись целью путешествия.
    - Ты думаешь, что преследуешь благородную цель, горя мщением. Но задумывался ли ты, что будет, когда месть будет свершена? – задал неожиданный вопрос собеседник.
    - Я думал, что погибну в бою, отомстив! Воин должен с честью принять смерть! – выдал заученную фразу Карасума.
    - А если ты не погибнешь? Какой будет твоя жизнь без цели? – продолжал вопросы отшельник.
    Карасума задумался. Всё, что было до этой минуты, казалось ему чётким следованием по пути воина. Он привык выполнять приказы, тренировал тело, чтобы оно послужило в бою, но никогда не размышлял, что будет, если его жизнь перестанет идти по накатанной дорожке, обретёт нестабильность, потеряв точки опоры – семью, любимую, господина.
    - Ищи то, чем сможет наполнится твоя жизнь после мести. Ищи это сейчас, иначе в час испытания тебе не на что будет опереться, кроме ненависти! – утвердительно кивнул головой отшельник. – А сейчас я помогу тебе добраться до северных островов!

    Отшельник вышел из-под сени деревьев, и раскинул руки. Тотчас тело его стало изменяться на глазах. Оно стало гибким, змееподобным. Лапы с тремя пальцами ступили на песок, пасть ощетинилась зубами. Перед Вороном во всей красе стоял дракон! Красный огненный дракон юга, что был сердцем лета, повелителем бури, символом удачи и действия!
    - Садись, я отнесу тебя на север! – пророкотал красный дракон.
    Карасума с опаской подошёл ближе, и взобрался на терпеливо ждущего дракона. Как только самурай оказался на спине, огненный дракон взлетел. Лёгкое головокружение вскоре прошло, и Карасума увидел с высоты полёта родной Кюсю, омываемый синими водами моря…
    mihelman, Ника Веймар, Риша и ещё 3 нравится это сообщение.
    12 июня 2016 - 19:08 / #13
  14. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Пролетая над морем, Карасума мог разглядеть чудеса, скорее странности, что были невидимы на суше. Он диву давался, сколько неведомых существ есть на свете!
    Самурай мог наблюдать, как на поверхность вод всплывает скелет кита – Бакэ-кудзира. Его сопровождали стаей рыбы, которые вряд ли видели люди, а если и видели, то не смогли рассказать, сгинув в пучине морской. Зловещие птицы кружили там, где рассекал морскую гладь Бакэ-кудзира.

    Нингё – бессмертные русалки, грелись на маленьком островке среди моря. Вид их был непривычен глазу, они казались ужасной копией людей – с человеческим лицом, ртом обезьяны, прятавшим мелкие острые зубы, и рыбьим хвостом. Однако золотая чешуя и негромкий музыкальный голос, подобный флейте, смягчали общее впечатление.

    Над морем пролетела, махая крыльями с белыми сверкающими перьями, Ао-саги-бис. Глаза цапли горели огнём, полыхая ярче костра. Карасума даже зажмурился от яркого свечения, усиленного солнечными лучами.

    Самурай крепко держался за спину красного дракона, летевшего плавно в направлении северных островов. Горы Сикоку уже показались на горизонте, и дракон снизил высоту, подлетая к острову. На побережье бушевал тайфун, поэтому дракон приземлился в глубине острова, у подножия горы Исидзути.

    - Я мог бы сразу отнести тебя к твоей конечной цели. Но пока ты не готов исполнить предначертанное. Месть хороша тогда, когда у тебя уверенность в победе и есть то, за что стоит сражаться! – дракон выпустил струю огня, поджигая сухие ветки для костра, которые сгрёб мощными трёхпалыми лапами. – Не лети вперёд, сломя голову. Найди опору, что не даст тебе упасть в схватке!

    Красный дракон обронил чешую, и сказал:
    - Храни чешую, не теряй. В час нужды, когда не будет сил сражаться, позови меня! Если она будет у тебя, я найду тебя, Ворон!

    Карасума поклонился красному дракону, и сжал в кулаке драгоценный подарок:
    - Прощай! Благодарю тебя за всё!

    Дракон поднялся в воздух, развернулся, и полетел обратно, туда, где самурай оставил всё, что было у него в этой жизни. И теперь надо было найти то, что даст силы жить опять…
    Ника Веймар, Yulli, Kurator Mich и ещё 3 нравится это сообщение.
    12 июня 2016 - 22:53 / #14
  15. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Костёр, что остался гореть после того, как красный дракон улетел, был очень кстати. В предгорьях было прохладно, и Карасума присел у огня. Сосновый лес источал аромат хвои и смолы, по ясному небу плыли белоснежные облака. Спокойствие и умиротворение ощущалось здесь, и Ворон задумался о том, часто ли приходилось ему вот так спокойно отдыхать, вдыхая ароматы леса. Наверное, только в те недолгие встречи с Акико, но тогда его мысли были совсем не о красоте природы.

    С возвышенности, на которой находился Карасума, просматривался горизонт. Вдали он увидел строения, и решил пойти туда. Нужно было запастись едой, и продолжить расспросы – быть может здесь слышали о деве с белыми волосами и глазами цвета янтаря. Воин отправился туда, где жили люди, с надеждой и ожиданием хороших вестей. Но, подходя к селению, Ворон почувствовал, как в воздухе будто ощутимо витает страх и настороженность. На улицах почти не было людей, а те, кто встретился на пути, спешили спрятаться в домах. Карасуме послышалось негромкое пение, что раздавалось странными словами из домов: "Ishi wa ukande konoha wa shizumu, ushi wa inanaki uma hoeru. ".

    Во дворе одного из домов Карасума увидел ремесленника, выстругивающего основу для стола-котацу.
    - Приветствую тебя, добрый человек! – поклонился Карасума. – Не подскажешь, где можно найти еды в вашем селении.
    - Здравствуй, воин! – поклонился в ответ мастер. – Лучше тебе не бродить по улице. Заходи, будь гостем в моём доме!

    Карасума с радостью принял предложение, и вошёл в дом вместе с хозяином. Хозяйка тут же принялась хлопотать, готовя угощения для гостя.
    - Прости, что не можем предложить ничего, кроме риса и бобов! – посетовал мастер. – Мы давно не ели рыбы.
    - Я видел совсем рядом с селением большое озеро. Там нет рыбы? – удивился самурай.
    Покачал печально головой мастер, и поведал воину историю озера:
    - Рыба-то есть, да вот живёт там Гъюки. Обитает он в глубокой выемке под водопадом, что, расширяясь потоками воды с гор, образует озеро. Никого не пускает Гъюки даже приблизиться к воде! Смельчаки, что поначалу пытались наловить рыбы, уже ушли в лучшую страну. Гъюки выпил их тени, опустошил, лишил жизненной энергии. Человек без силы жизни чахнет, и умирает. С тех пор никто не ловит рыбу, забыли мы её вкус. Но Гъюки, оставшись без добычи, стал являться в наше селение. Бесшумными шагами приходит он и днём, и ночью, когда проголодается, и пьёт наши тени. Лишь присказка, что передали нам старики, может не пустить его в дом. Поэтому люди всё время повторяют эти слова, отпугивая ненасытного Гъюки. Но скот, что пасётся на лугу, бессловесный, и чудовище крадёт их, питаясь мясом, когда не сможет выпить тень.

    - Спасибо, хозяин, за обед! – поблагодарил самурай, и поднялся с татами. – Пойду-ка я в озере искупаюсь, надо смыть дорожную грязь!
    - Постой! Не ходи! Там Гъюки! – округлил от страха свои глаза-щёлочки мастер.
    - Вот и познакомимся! – усмехнулся Карасума.

    Ворон подошёл к озеру. Вода спокойно плескалась о низкий берег, рыбы, которых было несметное множество, выпрыгивали на поверхность. Озеро было большим и глубоким. Воин направился в сторону водопада, что бросался вниз с вершины горы, разбивая водную гладь брызгами, оглашая окрестности гулом. Как только он приблизился, чудовище, похожее на быка, появилось из вод, и зарычало громко.

    Глаза быкообразной химеры налились кровью, ноздри раздувались, как у настоящего быка в ярости. Карасума почувствовал, что ноги ослабели, и закружилась голова. Монстр навис над самураем, увеличившись в размерах. Но заранее приготовленный острый меч, что держал наготове Ворон, из последних сил пронзил чудовище одним мощным ударом! Тут же туша осела на землю, а затем впиталась в прибрежную глину. Силы вернулись к самураю, и он омыл лицо в озёрной воде, а затем и искупался.

    Когда Ворон вернулся в селение, люди шарахались от него, думая, что это его дух. Но когда он заговорил, и даже чиркнул по руке, доказывая, что он человек из плоти и крови, и поведал, что злобного монстра больше нет, радости селян не было предела! Люди кланялись тому, кто избавил их от ежедневного ужаса, приглашали в дома, пели и танцевали прямо на площади. Рыбаки тут же взяли снасти, что давно лежали без дела, перевернули лодки, что лежали на берегу днищами вверх, и вскоре прибыли с богатым уловом. В селении устроили настоящий праздник!

    Карасума сидел вместе с селянами, и сердце его наполнилось радостью. Он сам, по своей воле и желанию сердца, а не по приказу и во имя господина, совершил доброе дело для простых людей. И это заставило его но-новому посмотреть на мир, и своё место в нём – он может быть нужен людям, помогать и оберегать! Ведь он воин, и у него есть силы и навыки делать это! Впервые за долгое время суровому самураю захотелось улыбнуться...



    Котацу — традиционный японский предмет мебели, низкий деревянный каркас стола, накрытый японским матрацем футоном или тяжелым одеялом, на который сверху положена столешница. Под одеялом располагается источник тепла, часто встроенный в стол.
    Гъюки — быкоподобная химера, живущая в водопадах и прудах. Нападает на людей, выпивая их тени. После этого жертвы начинают болеть и вскоре умирают. Избавиться от монстра можно только одним способом — повторяя парадоксальную фразу: "Листья тонут, камни плывут, коровы ржут, кони мычат".
    Ника Веймар, mihelman, Kurator Mich и ещё 3 нравится это сообщение.
    14 июня 2016 - 19:34 / #15
  16. Оффлайн

    Yulli

    Магистр

    Сообщений: 911

    С утра Ямадзаки был не в восторге от идеи с военным госпиталем. Он начал перечислять, сколько им сегодня нужно приготовить лекарств для их пациентов, давая понять, что у них есть клиенты важнее и состоятельнее, чем простая солдатня, но Морико была непреклонна:
    - Половина препаратов у меня уже приготовлена, - Согэцу раскрыла свой деревянный ящичек с мазями и порошками, - остальные приготовишь сам, у тебя достаточно опыта. Я буду на постоялом дворе Икеда-я. Если хочешь, присоединяйся.
    Надев удобное зимнее кимоно, подбитое ватой для тепла, и украшенное изображением сосновых ветвей – символом долголетия, Морико отправилась в Икеда-я. Обещанный генералом Икутаро-сан отыскался не сразу, но как только они встретились, проводил её к доктору Юкимуро – крепкому мужчине лет пятидесяти. Тот скептически изогнул бровь и отправил Морико делать перевязки пациентам.
    Очевидно, бой за этот городишко был нешуточный – Икеда-я был полон ранеными «до самой крыши». День быстро пролетел в заботах, но Морико была довольна – начинать стоило именно отсюда. Воины жаждали скорейшего выздоровления, чтобы вернуться в строй. Мужчинам не нравится чувствовать себя беспомощными. Нужно было определить тех, кому слабость особенно не по вкусу и невзначай упомянуть о чудодейственном зелье. Но вначале следует осмотреться. Вряд ли войска в скором времени продолжат поход – больше половины людей лежит в бинтах.
    Весь день выслушивать шутки и неприличные намёки солдат, принимавших её за служанку, было не слишком приятно. Но Морико надела маску ледяного бесстрастия и выполняла свою работу четко, без лишних слов.
    - Ну и кобылица! – обсуждал с сослуживцами новенькую один из солдат, стоя в карауле у ворот Икеда-я. – Она же с меня ростом. А руки! Засунула вот так вот пальцы мне в рот и как дернет за челюсть! У меня китайский фейерверк из глаз посыпался.
    - Но вправила же! – смеялись товарищи. – Вон, болтаешь. Хотя лучше бы молчал!
    - А мне нравится, - задумчиво произнес Дзюн, когда приятели замолчали. – Сильная, значит выносливая. Будет рожать здоровых сыновей. Много-много сыновей! – он улыбнулся, довольно прищуриваясь, очевидно, тоже вспоминая перевязку, на которой сегодня побывал.
    Вечером Согэцу уже собиралась возвращаться домой, как вдруг её остановил громкий, но странно свистящий возглас:
    - Иши-шан*!
    Девушка обернулась, захлопнув коробочку с инструментами и оставшимися бинтами. Спешивший к её открытой двери высокий воин радушно, но как-то криво улыбался. Через мгновенье она узнала его. Нагакура Симпатии попал к ней в Киото после пьяной драки с довольно серьезными повреждениями и был одним из тех, кто не задумываясь принял зелье-отимидзу. После выздоровления Накагуры Морико ни разу не видела его и считала, что этот испытуемый потерян для неё навсегда. Симпати отличался веселым бесшабашным нравом и несколько бесцеремонным поведением, однако никогда не обижал Морико. Вот и сейчас, он намеревался заключить её в объятья лишь по доброте душевной. Согэцу сделала вид, что не узнает его, только чтобы умерить его пыл.
    - Простите, мы знакомы? – девушка церемонно поклонилась.
    - А то! Шимпати! Тот што в Иото.
    - Ах, Симпатии-сан, - «прозрела» Морико и заулыбалась. На самом деле, она была готова плясать от радости – испытуемый не только выжил после зелья, но и, кажется в добром здравии, вот только… - Что это с вашим ртом? Присядьте, прошу вас.
    - А… што-то жаштряло, - Симпатии устроился перед ней на татами.
    - Откройте рот, - уверенно закомандовала Морико, поднося к его лицу фонарь, так как уже смеркалось. – Шире. Запрокиньте голову. Тааак… в нёбе что-то, слева. Сейчас вынем.
    Она поправила белый платок, покрывший волосы, протерла руки особым составом и взяла из ящичка тонкие металлические щипцы. При виде медицинского инструмента Симпатии как-то погрустнел.
    - Симпати-сан, как мы с вами договаривались в Киото? Закрываем газа и терпим, - Морико помнила и то, что отвага изменяла этому воину именно во время медицинских процедур. – Ибо нельзя излечить большой боли, не причинив малой.
    Через минуту Симпатии облегченно вздохнул, а Морико рассматривала извлеченный из его нёба… осколок лезвия меча.
    - Как это вас угораздило?
    Симпатии поведал, что после того, как покинул Киото, вступил в армию генерала Якумо и первую битву принял с ними у замка Химэдзи. Жажда соли, которую он испытывал все время, после принятия зелья переросла в настоящую ярость. С отрядом из двадцати человек он преследовал пятнадцать солдат противника.
    - Потом не знаю, что случилось… кажется меня ударили по голове, потому, что когда очнулся они все лежали мёртвыми, их как будто звери разорвали… двое висели на ветвях сосны… они были без голов. Еще у двоих мечи раздроблены. Меня всего порезали, но раны на глазах затягивались. И соли больше не хотелось… дня два.
    - И нёбо не воспалилось ни сколько, - Морико была как никогда горда собой.
    - Нет! – весело махнул рукой Нагакура, - только говорить мешала эта штука.
    - О, Симпатии-сан! Вы так меня радуете, - девушка опустила глаза в притворном смущении, а её пациент расправил плечи и приосанился. – Должна признаться, я веду записи о вас с самого дня приема зелья. Буду вам очень благодарна, если вы подробно опишите свое состояние во время битвы и сейчас – голод, жажда, эмоции, реакция на солнечный свет. Мне о скольком хотелось бы вас расспросить!
    - Ничего не утаю, иси-сан! Мой меч и мои мускулы принадлежат лишь вам! – засмеялся Симпатии.

    *Иси-сан – «госпожа доктор»

    Эйрэна, Ника Веймар, mihelman и ещё 3 нравится это сообщение.
    15 июня 2016 - 22:09 / #16
  17. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Ворон удалялся от ставшего гостеприимным села с твёрдым намерением продолжить поиски. Селяне ничем не смогли помочь ему, лишь подарили на прощанье плетёный мизухики, как символ того, что они теперь накрепко связаны узами дружбы и благодарности. Самурай будто ощущал тепло, идущее от небольшого незатейливого плетения узелками. Оттеняя красным оранжевую чешую дракона, мизухики был надёжно спрятан рядом с ней.

    Карасума шёл по лесу, где дубы перемежались с туями и кипарисами, а в подлеске пышно цвели гардении и азалии. По лесу пробегал шепоток, становясь тише. Это ко-дама повторяли услышанные слова, сказанные людьми, и передавали их до самой глухой чащи.
    Уже чувствовалось, что тропинка идёт вверх, к горам. Впереди показалась поляна, покрытая нежной зеленью трав, по краю которой росли камфорный лавр и чайные кусты. На поваленном стволе отдыхал старик. Его пышная белая борода достигала пояса, а рука придерживала посох. Лицо старика было всё в движении - он то морщился, то недовольно кривил губы, то почёсывал свой длинный нос.Казалось, он готов прыгать от нетерпения.

    Старик смотрел на Ворона, будто ждал его здесь.
    - Ну наконец-то! Долго же ты идёшь! – недовольно пробурчал старик. - Будто у меня забот других нет, как ожидать тебя на развилке путей! Дел по горло!
    - День добрый, почтенный! – поклонился Карасума. – Я и сам не знал, что ноги приведут меня на эту поляну, неужели птицы рассказали, что я к ней приближаюсь?
    - Сарутахико не нужны птичьи сплетни! Хранитель дорог сам ведает, кого встретит на пути! – недовольно ответил старик.
    - Чем прогневал я тебя, сам того не ведая? – нахмурился самурай.
    - Тем, что не торопишься к судьбе своей, тратя время! Тебе нужно поскорее попасть на северо-запад! – старик поднялся и стукнул посохом. - И почему люди такие медлительные, не ценят убегающего времени!
    - Может ты скажешь мне что-то о волшебном зелье, что дарует силу демона? – лукаво прищурился Карасума.
    - Может и скажу! Оно там, куда я тебе даю направление! Ты получишь его из рук той, что скрывает силу волка! Но помни: "Небо и Земля, люди и вещи, которые поддерживают нас каждый день – все вещи в Великой Природе"!

    Хранитель дорог вновь стукнул посохом, и под ногами воина протянулась серебряная нить, чуть заметная глазу:
    - Иди по цвету серебра, и найдёшь зелье-отимидзу! По пути думай над моими словами, найди в них истинный смысл, что поддержит тебя в решении, что собираешься принять! Да, и можешь торопиться медленно!
    Третий удар посоха – и Сарутахико исчез, оставив серебряную путеводную нить…

    Мизухики — это декоративные узлы, которые плетутся из крепкой тонкой бечевки, спрессованных бумажных шнурков, сделанных из традиционной бумаги васи (Washi — одна из самых крепких бумаг в мире). Нити могут быть накрахмалены, покрыты шелком или специально обработаны.
    Ко-дама — дух старого дерева. Любит повторять человеческие слова. Именно из-за ко-дама в лесу появляется эхо.
    Ника Веймар, Риша, Yulli и ещё 3 нравится это сообщение.
    16 июня 2016 - 22:03 / #17
  18. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Поразмыслив над появлением странного божества, и над его словами, Карасума всё же не стал терять времени, и, поглядывая на серебряную ниточку на тропе, отправился дальше. Воздух стал прохладнее, он поднимался к Исидзути.

    Вскоре горное селение встретило его блеяньем коз и лаем собак. Завидя чужака, женщины стали хватать с улицы детей, и укрывать в домах. Ворон подивился, и спросил о причине крестьянина, набиравшего воду из колодца. Тот, внимательно посмотрев на чужака, поведал, что повадилась горная ведьма красть детей малых. Прилетает она ночью в образе совы, а днём приходит старухой, просящей подаяние. Поэтому женщины сторонятся всех чужаков – кто знает, что может выдумать ведьма, заманивая детей.

    Напившись воды, Карасума не стал задерживаться в селении, а отправился дальше в горы, хотя уже вечерело. Дорога вилась лентой, огибая каменные уступы, на которых рос мох и папоротники, а сосны причудливо гнулись, приобретя осанку танцующих красавиц под сильными горными ветрами.

    На каменном выступе, что возвышался над тропой, сидела огромная сова. Немигающими глазами смотрела он на самурая, притягивая бездонной желтизной. Карасума лишь глянул в эти глаза, отражающие свет Луны, и видения поплыли перед глазами. Девы, одна краше другой – вот они, только протяни руку! И даже образ Акико увидел он будто наяву.



    Музыка обволокла мягкой ватой, и вот уже не сова перед ним, а дивная красавица томно глядит в глаза.
    - Иди ко мне, воин! Я ждала тебя! – голосом, слаще мёда, медленно и призывно произнесла красавица.

    Ноги сами понесли самурая к ней. А дева уже приближалась, меняя облик. Страшная ведьма схватила когтистыми руками плечи воина, сдавив недюжинной силой!



    Но ведьма оказалась как раз там, где по тропе вилась серебряная нить Сарутахико. Хранитель дорог не желал, чтобы воин потерял время в пути, или пал от рук горной ведьмы. Серебро оплело ноги колдуньи, поднимаясь всё выше, до колен. Ведьма выпустила самурая, пытаясь снять путы. Пелена будто спала с глаз, и Карасума расправился с ведьмой одним способом, известным воину – острием клинка!
    Дико закричала ведьма, обращаясь вновь в сову, Кровь окрасила камни, перья полетели в воздух. Но не смогла до конца обернуться ведьма, пала, поверженная на тропу, по которой не раз уносила свои маленькие жертвы. Камни зашевелились, принимая порождение тьмы, обволакивая тело, и образуя новый причудливый рисунок на поверхности горной тропы.

    А дикие голуби уже полетели в селение, неся добрую весть, что нет больше страшной ведьмы, поверженной храбрым самураем!
    Карасума глубоко вдохнул свежий горный воздух. Он не спеша шёл дальше, а на душе стало светлее. Ведь теперь на свете одной бедой меньше!
    Ника Веймар, Yulli, Kurator Mich и ещё 3 нравится это сообщение.
    17 июня 2016 - 10:06 / #18
  19. Оффлайн

    Ника Веймар

    Магистр

    Сообщений: 2738

    За месяц до этого

    - Райдо, Иса, Хагалаз, — Свальд Неистовая Секира пошевелил губами, глядя на выпавшие ему руны. — Путь, лёд и разрушение. Божественная печать. Что бы это значило?

    Берсерк спрятал руны в кожаный мешочек, подошёл к борту драккара, прислушался к шуму ветра и моря.

    - Северный демон ждёт тебя… — принёс ветер едва различимый шёпот. — Следуй за ним, Свальд, помоги ему остановить разрушение…

    * * *

    - Согэцу-сан! — едва проводившую Симпати Морико окликнул подошедший доктор Юкимуро. — Понимаю, что вы устали, но не могли бы вы сделать ещё одну перевязку, последнюю на сегодня?

    - Не стоит утруждать девушку, — пророкотал следовавший за ним гигант. — И так заживёт, как на собаке.

    Морико вскинула глаза да так и замерла. Перед ней стоял настоящий викинг. Высокий, на две головы выше самой девушки, и мощный, как дуб. Волосы его по северному обычаю были заплетены в косицы. На плече покоилась здоровенная секира.

    - Видите, какой пациент несговорчивый пошёл? — покачал головой доктор. — А потом жалуются на нагноения. Нет уж, сказано — на перевязку, значит, на перевязку! Ранения в бок, между прочим, могут иметь негативные последствия.

    - Проходите, — девушка отставила фонарь на стол, вновь открыла ящик с бинтами и снадобьями. — Я справлюсь, Юкимуро-сан, не задерживайтесь. А вы снимайте рубашку.

    - Да что там смотреть? — викинг говорил на их языке на удивление чисто, лишь иногда запинался, подбирая верное слово.

    Но, тем не менее, расшнуровал ворот рубахи, стянул её, повернувшись к Морико спиной. Ооками тихо ахнула, не в силах отвести взгляд от мощной спины, испещрённой белыми змейками шрамов. Какой экземпляр! Какая сила!

    Дева Согэцу пробежалась чуткими пальцами по краям уже поджившей, стянувшейся раны. Надо же, какая поразительная регенерация!

    - Рана чистая, заживает хорошо, — проговорила она, лёгкими движениями нанося мазь.

    - Я же берсерк, — хохотнул пациент. — Свальд Неистовая Секира по прозвищу Медвежонок.

    Берсерк! Это всё объясняло. Морико слышала, как жители захваченного города из уст в уста передают небылицу о том, что дескать, войско тойсё Якумо могло и не войти в город, измотанное боем, если бы не норманн с глазами цвета расплавленного серебра, один рубившийся в воротах с сотней воинов, пока не подоспела подмога. Вот бы взять немного его крови для опытов! Возможно, она помогла бы Морико раскрыть секрет зелья…

    - Свальд-сан, возможно, вам будет интересно усилить свои способности, — вкрадчиво предложила она.

    Викинг с минуту молчал, смотря на Согэцо странным взглядом, словно что-то решая, а после достал из пояса кожаный мешочек и предложил:
    - Вытряхните три камушка, госпожа доктор.

    Склонился над ними, изучая начертанные знаки, бережно собрал обратно в мешочек. Достал ещё одну, кинул на неё короткий взгляд и покачал головой:
    - Ваша судьба, как и моя, связана с судьбой северного демона, призванного остановить разрушение. И по этому пути мы с вами будем идти вместе. Райдо — путь, Иса — лёд, север, Хагалаз — разрушение. А мне хватит и моих умений.

    - Вместе? — Морико нахмурилась, считая, что норманн с ней заигрывает.

    Свальд Медвежонок покачал головой и нараспев произнёс:
    - Не в сердце, в бок летит стрела!
    Судьба опять уберегла
    От верной смерти душу волчью!..
    И стал берсерка век короче.
    За кровь секирой кровь пролью,
    Доверив норнам жизнь свою.
    Но сердце ускоряет стук
    Вновь от касанья женских рук.
    Свет солнца, чистый и далёкий,
    В глазах красавицы высокой.
    И голос нежный и манящий,
    Как у сирены настоящей.
    Но зеркалом сверкнёт забрало:
    В моих глазах осколки льда.
    Вода проточная умчала
    Слова и чувства навсегда!..

    Из меня никудышный скальд, Согэцу-сан. Как воин, я намного лучше. Хотел сказать, что по предначертанному пути мы будем идти рядом, пока не выполним своего долга. Норны причудливо переплетают нити судеб, смертному не дано увидеть узор на полотне. Благодарю за перевязку.

    И прежде, чем Морико успела его остановить, берсерк развернулся и зашагал прочь.

    * * *
    Неделей ранее

    - Норны, прядущие нить моей жизни, нашептали, что ты творишь дело, угодное богам, и в этой славной битве мне доведётся стоять плечом к плечу с тобой, северный демон, — заявил синеглазый викинг с русыми, выцветшими от солнца, соли и воды волосами. — Я Свальд Гудремссон Неистовая Секира по прозвищу Медвежонок.

    Он стоял уверенно, держа в руках стальной шлем. За спиной висела мощная секира. Томоэ Якумо смотрел на сурового сына северных морей и размышлял. Лис понятия не имел, как этот норманн умудрился отыскать его армию, как сумел незамеченным добраться до самой генеральской палатки, и что теперь с ним делать. Особенно, учитывая, что этот странный визитёр уверенно назвал его демоном. А ещё он на удивление чисто разговаривал по-японски.

    - Стоять со мной плечом к плечу в бою опасно, морской волк, — ответил кицунэ, решив пока не оскорбляться на «северного демона». — Можно погибнуть.

    Викинг улыбнулся страшно и кровожадно:
    - Двери Вальхаллы всегда открыты для тех, кто пал в славных битвах, радуя богов своей смелостью. Не тебе, северный демон, пугать берсерка опасностью!

    Лис поморщился и поправил:
    - Томоэ. Или Якумо-сан. И что мне с тобой делать, Свальд Медвежонок?

    Кицунэ прошёлся по палатке, заложив руки за спину. Его острый ум просчитывал возможные варианты. Отказываться от берсерка, добровольно вставшего под его знамёна, генерал не собирался. Но чего это может стоить лично ему?

    - Норны сказали, что моё место — плечом к плечу с тобой, Томоэ северный демон, — с нажимом повторил Свальд.

    - Да почему демон-то? — не выдержал Якумо.

    - Так тебя назвали норны, — пророкотал викинг.

    - Берсерк, значит, — генерал окинул норманна взглядом. — Что ж, это объясняет, как ты прошёл мимо моих воинов.

    - Берсерк, — ухмыльнулся тот. Глаза его засияли расплавленным серебром: Свальд Медвежонок позволил зверю на секунду выглянуть наружу.

    - Впечатляет, — спокойно признал Томоэ.

    Кицунэ чувствовал, что Свальд не обманывает его: здоровяк-берсерк действительно искренне хотел стать его соратником. Впрочем, — лис ещё раз осмотрел норманна, — с таким лучше не спорить. Уверен в своей правоте и готов переть напролом. Если он, Томоэ, сейчас откажет, кто знает, что взбредёт в голову берсерку, чтобы доказать свою полезность. Пусть будет под присмотром. А погибнет на передовой — не жалко.

    - Я подумаю, в какой отряд тебя определить, викинг, — произнёс кицунэ и окликнул оставленного за пологом палатки воина: — Роко! Найди Икатуро-сана, пусть он определит господина Гудремссона на ночлег.

    Берсерк коротко кивнул и вышел вслед за заглянувшим в палатку молодым самураем, не сдержавшим удивления при виде непонятно как проникшего в сердце лагеря громадного норманна.

    Роко оглянулся на шагавшего за ним великана и лишь головой покачал. Он никогда не считал себя коротышкой, но на фоне мощного, широкоплечего, возвышавшимся, как скала, викинга, выглядел щуплым подростком. Впрочем, если норманн дерётся не хуже, чем выглядит, в бою от него будет толк!

    * * *

    Даймё Огадо Токанава пребывал в ярости. Мало того, что его разведка благополучно прошляпила приближение армии Томоэ Якумо, обнаружив войско уже на подступах к границам, так ещё и отряды не смогли удержать город, позволив противнику войти в него и закрепиться на рубежах. Чёртов Якумо без передышки пошёл на штурм ощетинившегося оружием за неполные сутки города, к сожалению, успешно. Отряды даймё не смогли удержать одного! Одного воина, ворвавшегося в ворота и покрошившего элитный отряд, как имбирь!

    - Как вы посмели отступить? — в который раз заорал он на бледного самурая, чудом избежавшего плена и добравшегося до замка. — Сгною в темнице!

    - Токанава-сан! — воин упал на колени, протягивая даймё свой меч. — Там был страшный демон, не человек! Ворвался в ворота, зарычал, как зверь, на наших глазах разорвал на себе стальную кольчугу, откусил кусок окованного железом щита, словно это была свежая лепёшка, а после бросился на нас, вращая секирой. А глаза его сверкали, как расплавленное серебро…

    Огадо тяжело вздохнул. Неужели Якумо завёл себе ручного берсерка? Это плохо…

    - Пошёл вон, — приказал он, медленно опускаясь в кресло.

    О берсерках даймё Огадо Токанава был наслышан. Проклятые норманны бились, как демоны, а убить их во время боевого транса представлялось почти невозможным. А войско уже деморализовано полученным поражением. Причём, судя по докладам немногих уцелевших самураев, берсерка даже не ранили. Значит, вскоре Томоэ Якумо встанет под стенами замка, и даймё не питал иллюзий относительно того, что тот продержится слишком долго. Как же не повезло, что его земли оказались на пути верного императорского воина. Мужчина вздохнул, подтянул к себе лист бумаги, взял перо и принялся писать…

    - Огадо Токанава решил сдать замок, мой генерал, а его войско готово присягнуть вам на верность! — доложил Икутаро, протягивая лису распечатанное послание.

    Кицунэ небрежно бросил его на стол и пожал плечами:
    - Мудрое решение. Условия стандартные?

    - Так точно, — склонил голову самурай.

    - Вдвойне мудро, — произнёс Томоэ.

    Лис был доволен. Лично ему задиристый Огадо Токанава совершенно не мешал, но увы, через его земли лежал самый короткий путь к новой цели кицунэ. К тому же воины устали от долгого перехода, и им необходим был отдых. Томоэ не сомневался, что не последнюю роль в решении даймё сыграли рассказы немногих выживших после встречи со Свальдом. Пожалуй, берсерка нужно наградить… Он подумает, как это сделать.



    Эйрэна, mihelman, Yulli и ещё 3 нравится это сообщение.


    Темнеют у ангела слёзы в глазах, светлеет душа у демона...

    17 июня 2016 - 15:17 / #19
  20. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Ночь Ворон провёл в лесу, собрав охапку листвы для ложа. Сухие ветки послужили для костра. Никто не потревожил сон самурая, и с рассветом продолжил он путь.
    Всё выше поднимался Карасума по горным тропкам. Коричневато-красная волокнистая кора криптомерий оттенялась светло-зелёной кроной листьев. Деревья стояли на страже тишины, позволяя лишь лесным обитателям нарушать её. Здесь не ходили люди, и звери чувствовали себя в безопасности. Пробегали куницы, бурундуки и лисы, на деревьях прыгали белки. Можно было увидеть, как семейство кабанов отдыхает под сенью кустарника, а в небе парит пегий буревестник.



    Карасума шёл осторожно, стараясь не нарушать тишину леса. После битв и сражений, пожарищ городов и разрушенных поселений бальзамом на сердце было вдыхать чистый горный воздух, видеть первозданную природу, и её обитателей, не знающих орудий охоты и не ведающих страха. Ворон вспомнил слова Сарутахико-Хранителя о Великой Природе. Сейчас он чувствовал себя её частью, растворялся в её простоте и величии. Он думал о том, почему человек не может просто жить, наслаждаясь тем временем, что дано ему, беря у природы то, чем щедро делится она, довольствуясь малым? Почему нельзя жить, не гоняясь за богатством и славой, требующих кровавых жертв? Ведь есть небо и земля, почему же поддержка людьми друг друга испокон веков заменяется на достижение личной выгоды, удаляясь от законов Великой Природы?

    Так шёл он, размышляя, пока не увидел за рощей криптомерий чудесный сад. Каменные светильники стояли у рукотворных озёр, окружённых азалиями. Глубокая внутренняя гармония и умиротворение ощущалась в этом месте, где отсутствие симметрии и лаконичность отражали отношение создателя сада к природе. Бамбуковые изгороди, мостики над водой, ворота, высокие фонари тачи-гата и скрытые икекоми-гата вместе с колокольчиками создавали атмосферу уюта.
    Карасума вошёл в это чудесное место через Сад Камней, где стихии воды и земли нашли единение линий и философского смысла.



    На большом овальном камне грелась змея. Она свернулась кольцами, и отдыхала под лучами утреннего солнца. Но как только Ворон приблизился к камню, змея тут же начала сворачивать и разворачивать своё гибкое тело кольцами, зашипела, отпугивая. Видя, что воин не боится, змея начала увеличиваться в размерах, а кольца обретали силуэт девичьей фигуры.



    И вот уже девушка стоит перед самураем, и недовольно смотрит карими глазами:
    - Как осмелился ты переступить черту моего сада? Зачем ты здесь, воин? В моём саду и в лесу нет места для битв и кровавых сражений!
    Ворон низко поклонился, и ответил, глядя смело в глаза красавице:
    - Прости великодушно, что нарушил границы твоих владений, но вела меня через твой сад нить из серебра, что получил я от Хранителя дорог. По ней иду я к своей цели! Кто ты, прекрасная дева?
    Ответила девушка воину:
    - Я Маюми. Зовут меня белой ведьмой за то, что изгоняю злых духов. Прихожу я в час недобрый людям на помощь. Но живу здесь, дом мой в конце сада, что создала я своими руками.
    Карасума слушал речи Маюми, и в сердце его разгоралось чувство, позабытое с гибелью Акико. Не только красота пленила воина. Он понял, что девушка умна и трудолюбива – построить дивный сад не сможет тот, кто не наделён терпением и знаниями! А то, что она белая ведьма, говорило о том, что они на одной стороне. Карасума не мог отвести глаз от Маюми, и девушка зарделась, ощущая пристальное внимание воина.



    Смягчившись, Маюми пригласила Ворона в дом. За разговорами и трапезой прошёл остаток дня. Карасума понял, что вновь нашёл то, что считал потерянным навсегда – любовь и надежду…


    Маюми - грациозная красавица.

    Ника Веймар, Риша, mihelman и ещё 3 нравится это сообщение.
    17 июня 2016 - 18:51 / #20
  21. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Звёздная ночь спустилась на горы, окутав тёмно-синим одеялом сна. Впервые за долгое время Карасума позволил себе заснуть крепко, не прислушиваясь к звукам ночи. Здесь, в доме Маюми, ничего не могло потревожить покой самурая. Духи, и те обходили жилище белой ведьмы. Даже звуки цикад и кваканье лягушек не мешало, а было убаюкивающей мелодией.

    Карасума спал, и видел сон. Длинный путь был перед ним, от острова к острову по дороге из камней шёл он. Дорога та была в небесах, в пустоте ступал он по каменным плитам.

    А потом воспарил воин в небо сильной птицей. Чернокрылым вороном летел он в небесном потоке, ощущая радость полёта. Горы и лес остались внизу, высота пьянила и дарила всемогущество. Ворону захотелось взлететь до самых туч, что фиолетовой громадой высились там, куда не долетают птицы. Он нашёл воздушный поток, и полетел, расправив мощные крылья. Но на полпути увидел Ворон, что другая птица летит навстречу. Это тоже был ворон, но вид его был пугающе страшен. В два раза больше, взмах крыльев его подобен был урагану. Карасума чувствовал, что ветер сбивает его с пути, не давая подняться выше. Иссиня-чёрный ворон приближался, и с перьев его капала кровь, но не было ран на теле. Он будто искупался в крови того, кого одолел. Самодовольный взгляд и глаза, горящие алым блеском, говорили о возбуждении битвы и радости победы.

    Карасума понял, что это не просто ворон, а демон в обличье птицы. Раскрытый хищный клюв готов был терзать новую жертву. Кровавый ворон заметил Карасуму, и алый взгляд его наполнился предвкушением схватки. Каркающим голосом произнёс он человеческие слова:
    - Многие пали от моих когтей, но сразить себе подобного будет… интересно! Я жду тебя, ворон! Готовься принять смерть! Кадзама ждёт тебя!
    Кровавый ворон кинулся, вонзая в грудь острые, как бритва, когти...

    Карасума проснулся в холодном поту. Он не сомневался, что это был вещий сон, и демон Кадзама уже знает, что он ищет его. Но Карасума не ведал, где противник, и это пока делало его слабее. Надежды на спокойный сон рухнули, и воин вышел наружу, успокоиться наедине с природой, и привести мысли и стучащее сердце в порядок…
    Yulli, Ника Веймар, Kurator Mich и ещё 3 нравится это сообщение.
    18 июня 2016 - 09:28 / #21
  22. Оффлайн

    Yulli

    Магистр

    Сообщений: 911

    Морико вернулась домой заполночь, напившись горячего чаю, завернулась в одеяло. Ямадзаки посапывал за бумажной перегородкой. Он заботливо оставил ей горячие угли в хибати, значит, хотел помириться. Но мысли девушки были не о нем.
    «Сразу два подарка судьбы за вечер! Ну, Симпатии, попался ты мне! Вот на твоей спине я и въеду на Фудзияму. Превратился в росэцу спонтанно и пребывал в беспамятстве, но ведь выжил и вернул себе разум! Надо поднять свои записи и восстановить именно то зелье, которым я поила Симпатии.
    Теперь – берсерк. Он входит в состояние подобное росэцу намеренно, то есть прирожденный, но не оборотень. Как он этого добился? Я добавляла в зелье частицы оборотней – их железы, глаза, растертые зубы, мозг… Не помогает. Дело не в оборотнях… Надо спросить берсерка. Нет, не его… Медвежонок… значит медведя…»
    Морико погружалась в сон, но её вторая ипостась – дух волчицы обретала свободу. Точка между ключицами девушки засветилась, нечто подобное струйке дыма вышло из её груди и устремилось под потолок комнаты. Облачко увеличивалось, обретало очертания зверя и наконец белая призрачная волчица, пройдя сквозь стену, устремилась в Икеда-я, не оставляя следов на серебрящихся в лунном свете сугробах.
    Дух-медведь восседал перед дверью комнаты, где спал его человек – викинг.
    - Пришла, волчица-сестрица? – медведь встал на лапы и встряхнулся, лоснящаяся холка так и заходила волнами. – Твоя девушка красива, но такая же злая гордячка, как ты.
    - У моей девушки есть цель в жизни. Она идет к ней сквозь все преграды, - отвечала ночная гостья. – Если хочешь, чтобы она помогала твоему человеку остановить грядущее разрушение, то ответишь на мой вопрос.
    - Ты врешь, - заулыбался косолапый. – Заставить её ты не сможешь. Но мне нечего скрывать. Спрашивай.
    - Как твой человек вызывает тебя на бой с врагами? И как загоняет обратно?
    - Мой человек – потомок рода валькирии Сванхвит*. Много её дочерей раньше бродило по свету. Они ловили злых демонов, и заплетали их в свои косы, а когда набирали пятьдесят, то срезали косы и топили в Лебедином фьорде. Через косы демоны проникали в их разум, и чтобы не сойти с ума Лебяжье-белые девы делили свое сознание на части. Одна часть для самих себя, другая для демонов. Мужчины не могут вместить в себя столько посторонних духов – это работа женщин. Они гибкие и глубокие душою. И белые косы символ их силы. Но в голове у Свальда вполне помещаюсь я, - зверь довольно поскреб лапой за ухом. - Никто меня не загоняет, мы просто дружим, и я прихожу ему на помощь в бою.
    - Это все, что я хотела услышать, - произнесла волчица. – Не хочешь ли спросить что-нибудь у меня взамен?
    - Твоя девушка замужем?
    - Грубиян! – рыкнула волчица и удалилась под довольное медвежье фырканье.


    * Сюжет моего фанфа «Лебединая песнь».
    Эйрэна, Риша, Ника Веймар и ещё 2 нравится это сообщение.
    19 июня 2016 - 17:53 / #22
  23. Оффлайн

    Yulli

    Магистр

    Сообщений: 911

    Морико вскочила на постели, будто её толкнули. «Косы… волосы женщины-оборотня! Они наделяют сознание гибкостью, позволяют телу не расставаться с духом! Значит, и мои волосы подойдут! Теперь нужен материал для опытов и время… время. Итак, держу в поле зрения берсерка и Симпатии. Но следующая цель – генерал.»

    ***
    Симпатии-сан не утаил от сослуживцев историю своего чудесного выздоровления. На следующий день Согэцу вместо насмешек встречали косые взгляды и обсуждения вполголоса. К ней присматривались, слухам не доверяли, но пересказывали их, с удовольствием снабжая новыми подробностями.
    На этот раз Ямадзаки отправился с нею, никак не комментируя свое решение, будто нечто само собой разумеющееся.
    Еще один день пролетел в перевязках, порошках и мазях. Юкимуро позволил ей даже зашить пару простых ран и отметил про себя, что получилось недурно.

    Солнце почти село за городские крыши. Морико велела Ямадзаки отправляться домой, а сама занялась подготовкой к «битве за генерала».
    Сумерки, холодные, но безветренные окутали Икеда-я, когда верный Икутаро передал своему господину записку на сложенном листе бумаги.
    «Я жду Вас в чайном домике», - гласила она.
    - От Согэцу-сан, - пояснил самурай.
    Лис прищурился – уж не прочел ли сам Икутаро это послание. Тот почтительно опускал взор, но его отсутствующий вид казался напускным.
    - Ладно, ступай.
    На первом этаже дома висела до блеска начищенная бронзовая пластина, служившая зеркалом. Томоэ вовсе не собирался прихорашиваться, но перед выходом из дому окинул себя взглядом и поправил складки плаща. Для порядка.
    Якумо не стал брать фонарь, поскольку прекрасно видел в темноте. Луна была укрыта облаками, но снег, казалось излучал собственный приглушенный белый свет.
    Лис шел запорошенной дорожкой через чайный сад – тяниву к чайному домику. Это небольшое путешествие символизировало уход от дневных проблем и забот. Вода в каменном сосуде возле домика была налита недавно и успела подернуться лишь тонкой корочкой льда. Генерал ополоснул руки и рот, совершив таки образом традиционный ритуал очищения.
    Вход в чайный домик – тясицу представлял собой квадратное отверстие не выше 90 сантиметров. Любой человек, независимо от своего ранга и чина, чтобы войти, должен был согнуться в невольном поклоне, и «оставить меч за порогом» - увесистый клинок, пристегнутый сбоку, не позволил бы войти в дверь.
    Якумо вошел в небольшую комнату, устланную татами, где у почетного места гостя тлела жаровня хибати и лежало свернутое одеяло – для обогрева ног.
    В углу был врезан в пол очаг с потрескивающими в нем поленьями сакуры. Над ним висел простой металлический котелок. В противоположной стене была ниша с икебаной и висящим над ней листком бумаги. «Гармония» - гласило начертанное на бумаге, подчеркивая первое из четырех правил чайной церемонии. Икебана из бамбука, высушенных, но не потерявших очарования цветов и ветки сосны означало покорность, красоту и постоянство. В остальном комната была аскетично пустой.
    - Позвольте войти? – прозвучал вкрадчивый голос.
    - Войдите…
    Створка двери отодвинулась и перед Якумо предстала Морико. Светлые волосы девушки были уложены в высокую традиционную прическу, украшенную драгоценным гребнем с изображением золотой птицы. Красное кимоно с черным воротом и манжетами было опоясано широким поясом-оби из черного шелка, расшитого изображением золотых перьев. Родовой герб – феникс, подчеркивал принадлежность девушки к знатной семье.
    Морико грациозно опустилась на колени, села, подобрав под себя ноги, сложила руки на полу и поклонилась, едва не касаясь лбом ладоней – почти простерлась ниц перед своим гостем.
    - Благородный тайсё Якумо, я бесконечно благодарна вам за спасение и разрешение работать в Икеда-я. Позвольте провести для вас эту чайную церемонию.
    Лицо девушки, осененное блеском родовых гербов выражало спокойную уверенность. Чувство собственного достоинства скользило в каждом движении. Она оказывала почести мужчине, как того требовал древний обычай, не теряя лица. Она сама избрала эту роль и вела себя соответственно своему положению. Таким образом достигалось второе правило чайной церемонии - «Почтительность».
    Морико приблизилась к очагу, за которым оказался столик с чайной посудой, и протерла её большим шелковым платком с изящным рисунком. Четыре уголка этого платка символизировали четыре стороны света, а две стороны (лицо и изнанка) – небо и землю. … Третье правило чайной церемонии – «Чистота».
    Вода в котелке начала шуметь. Доводить её до кипения не полагалось, и девушка, зачерпнув ее бамбуковым ковшом, ополоснула чашки и венчик для сбивания пены. Затем вытерла их насухо льняной салфеткой, и в каждую чашку всыпала по ложке чайного порошка. Добавив немного воды, Морико начала взбивать пену. Вкус напитка теперь целиком зависит от её мастерства. Это – искусство, в котором важна каждая мелочь, каждая пропорция – количество чая, температура воды, быстрота и длительность взбивания пены.
    Сейчас Морико готовила усу-тя – жидкий чай, не мешающий спокойно заснуть. В почтительном молчании, с легким поклоном девушка подала генералу чашку наиболее красивой стороной. Якумо, приняв чашку, повернул ее к себе противоположной стороной, ибо прикоснуться губами к «лицу» - верх невежливости! Стенки керамических чашек неправильной формы с налетом патины были утолщенными, как и полагается для зимнего чаепития.
    К чаю были поданы дораяки – пирожное из двух круглых лепешек со сладкой бобовой прослойкой и мандзю – пирожки с начинкой из сладкой пасты анко.
    Вкрадчивые звуки сямисэна* дополнили звенящую тишину чайного домика. Якумо поднял взгляд – у Морико в руках, словно по волшебству появился музыкальный инструмент. Девушка прикрыла глаза, словно сама была заворожена собственной игрой. Длинные белые пальчики скользили по струнам. Но из-под опущенных ресниц искусница зорко следила за гостем. Малейший знак его недовольства – и мелодия оборвется в тот же миг.
    Когда струны умолкли, тишина снова на некоторое время обволокла чайный домик, соблюдая четвертое правило церемонии – «Покой».
    - Падает первый снег. Я бы насыпал его на поднос…** - тихо произнесла Морико, предлагая гостю продолжить стихотворение.
    - …Все бы глядел да глядел, - закончил Якумо, не уступая девушке в стихотворной дуэли.
    Морико склонила голову. Кимоно её было приспущено сзади, открывая грациозную белую шею, обвитую нитью розового жемчуга. Действительно – было чем полюбоваться.

    *

    ** Такараи Кикаку японский поэт.
    Эйрэна, Риша, Ника Веймар и ещё 3 нравится это сообщение.
    Сообщение отредактировал Yulli 19 июня 2016 - 17:57
    19 июня 2016 - 17:56 / #23
  24. Оффлайн

    Kurator Mich

    Магистр

    Сообщений: 2321

    За стенами чайного домика сгустилась темнота, лишь голубой лунный свет освещал тяниву и стены чайного павильона, высвечивая чёрные, будто нарисованные чёрной тушью на тонкой рисовой бумаге, силуэты деревьев, подчёркивая изящную тишину чайного сада, границу между суетным миром и спокойной гармонией тясицу. Ни единой живой души не нарушало этой гармонии. И поэтому никто не видел светлую тень мелькнувшую в саду. Но даже если бы и был свидетель этому, то принял бы тень цвета лунного света за призрака, идущего за луной. Едва заметная на голубом снегу фигура неслышным лёгким шагом, практически не оставляя следов на девственном снегу, приблизилась к чайному домику. Мгновенным, хорошо отточенным движением человек вывернул скрывающий его "лунный" балахон и теперь уже чёрная фигура растворилась на фоне тёмной стены тясицу.
    Свет очага внутри тясицу освещал тусклым оранжевым отсветом затянутые промасленной бумагой окна павильона, забранные тонкой ажурной решёткой. Тёмная фигура приблизилась к окну, и "терпеливый" извлёк из складок одежды длинную, похожую на короткий дротик, иглу и осторожно проколол бумагу. Мельчайшего отверстия хватило для опытного глаза дзэнина, чтобы увидеть тех, кто совершал чайную церемонию. "Терпеливый" вынул из складок маленькую полоску рисовой бумаги с нанесёнными на неё тайными иероглифами, значение которых знал лишь род, из которого происходил дзэнин. Закрыв полоской глаза, "терпеливый" вновь взглянул в отверстие: на месте Морико (фигура которой превратилась в призрачный ореол) лежала белая волчица и внимательно смотрела на собеседника, восседавшего в гордой позе лиса...
    - Демоны встретились. Это будет интересный поединок, - подумал дзэнин.
    Ника Веймар, Риша, Yulli и ещё 3 нравится это сообщение.

    Счастлив тот, в ком детство есть.

    20 июня 2016 - 13:12 / #24
  25. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Лёгкое прикосновение руки отвлекло Ворона от раздумий. Маюми, прекрасная как рассвет, что озарил небо нежными красками розового и золотистого цвета, стояла позади.

    - Что за мысли терзают тебя, воин? – Маюми не отняла руки с плеча самурая.

    - Глядя на тебя, мне хочется поскорее о них забыть! – Карасума бережно накрыл руку белой ведьмы своей широкой ладонью.

    - Остаться ты не сможешь, даже если бы захотел! – Маюми прочитала ответ во взгляде Ворона.

    - Нет, не смог бы. Но я знаю, куда вернуться, если... – оборвал предложение на полуслове Карасума.

    - Ты вернёшься! Я буду ждать! – Маюми произнесла это так, что сердце воина забилось с надеждой, радость появилась в нём, давно позабытая.

    - Возьми с собой мой подарок! – Маюми протянула вышитую ленту.

    На ленте была пара журавлей – символ мудрости, любви, гармонии, долголетия и счастья, преданности и чести. Вокруг цвела сакура, что символизировала несгибаемость и стойкость, обновление, зарождающуюся любовь и удачу. Карасума прочитал скрытые напутствия подарка, и поклонился в знак благодарности.

    - Знаю, пора тебе. Но пешком долог путь на север, может занять недели. Моя лента не просто красивый подарок, она может обратить тебя в птицу, и путь твой сократится намного! – Маюми надела ленту на шею самураю, и завязала лёгким узлом. – Хочешь ли стать вороном, чьё имя носишь?

    Карасума вздрогнул при этих словах, вспомнив хищную птицу-демона, с чёрных перьев которой стекала кровь.
    - Нет, Маюми, не стану я вороном. Тёмна душа у этой птицы, а я наконец нашёл то, что освещает судьбу мою! Журавлём хочу я взлететь в поднебесье, птицей мудрой, справедливой и благородной.

    Тяжело расставаться, но путь воина ещё не окончен. Кто знает, что ждёт его, когда цель будет достигнута… Поднялась в небо величественная красивая птица - журавль цуру с шапочкой красных перьев на голове, что символизировали восходящее солнце. Облетел он вокруг Маюми, и полетел ввысь, навстречу рассвету. А далеко внизу осталась ждать его та, что стала путеводной звездой…
    mihelman, Yulli, Kurator Mich и ещё 3 нравится это сообщение.
    24 июня 2016 - 15:08 / #25
  26. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Белоснежные крылья несли журавля цуру над островом. Даже с высоты полёта казалось, что сама природа окружает красотой и нежностью дом и сад Маюми.

    Вновь море волнами билось внизу, но быстро пролетел журавль над ним по воздуху, пока были силы. Лишь когда впереди появились очертания Хонсю, усталость заставила снизиться. Коснувшись земли, Карасума вновь стал человеком. Он оказался среди лиственного леса. Клёны и ясени шелестели листвой, бук и каштан соревновались в крепости стволов. Пятнистые олени паслись на поляне, в кронах деревьев прошмыгнула белка-летяга, вспугнув упавшей веткой стайку медных фазанов.

    Карасума шёл под сенью деревьев, согреваясь мыслями о той, что осталась за морем. Вдруг душераздирающее мяуканье послышалось из кустарника. Карасума поспешил туда, и увидел корчащуюся в муках трёхцветную кошку. Страдалица черно-бело-коричневого окраса корчилась в муках. Карасума ужаснулся – раздвоенный хвост у неё был зажат в расщеплённом пне, и истекал кровью. Кошка не могла выбраться из капкана, любое движение причиняло нестерпимую боль.

    Самурай, не долго думая, поспешил на выручку. Осторожно вырезал он сердцевину пня, вынимая по кусочку. Кошка, понимая, что человек пытается освободить её, не сопротивлялась, но продолжала повизгивать от боли. Наконец-то Карасума аккуратно высвободил кошачий хвост. Он собрался было перевязать его обрывками одежды, но освобождённая кошка зализала раны, и кровь моментально остановилась. Самурай протянул ей кусочек вяленой рыбы, что Маюми дала в дорогу, и присел отдохнуть.

    Подкрепившись, кошка выглядела уже не такой несчастной. Выгнув спину дугой, и потянувшись, она вдруг начала увеличиваться в размерах. Перед воином предстала грациозная девушка в трёхцветном кимоно, из-под которого проглядывал хвост:
    - Ты спас меня, самурай! Мой долг отплатить тебе за доброту!

    - Я рад, что успел вовремя! Но кто так жестоко обошёлся с тобой? – Карасума нахмурился.

    - Тот, кого я любила всем сердцем. Он надсмеялся надо мной, бросил как ненужную вещь! А чтобы я не смогла отомстить, хотел моей гибели. Но не сразу, он желал видеть мои мучения! Он стоял и смотрел, как мне больно, как мучаюсь я, и бросил здесь одну, умирать! Он знал, что без моего хвоста не будет у меня сил сопротивляться, навести иллюзию и исчезнуть, что я не смогу восстановиться! – кошка-оборотень, нэкомата, от злости царапнула ствол дерева.

    - Кто он, твой мучитель? – спросил Карасума.

    - Кадзама, демон! – скрипя зубами, выплюнула имя нэкомата.

    - Тогда у нас общий долг! – вскричал самурай, вскакивая на ноги.

    - И я знаю, где его искать! – зловеще прошипела девушка-кошка.

    Она вновь обернулась кошкой, но в три раза больше.
    - Садись, я отвезу тебя к нашему врагу! – вскричала резким мяукающим голосом нэкомата.
    Карасума взобрался на оборотня, и они помчались сквозь лиственный лес…
    Риша, Yulli, Kurator Mich и ещё 3 нравится это сообщение.
    24 июня 2016 - 19:23 / #26
  27. Оффлайн

    Ника Веймар

    Магистр

    Сообщений: 2738

    Ниндзя покинул свой пост так же бесшумно, как и пришёл, и лишь едва заметная дырка от тонкой иглы в промасленной бумаге, да быстро скрывающиеся под позёмкой лёгкие следы выдали бы случайному наблюдателю то, что он вообще тут был.

    Меж тем чайная церемония в домике подошла к концу. Морико изящно поднялась, подошла, чтобы забрать опустевшую чашку. Но Томоэ, вместо того, чтобы позволить девушке сделать это, внезапно перехватил её руку, прикоснулся губами к тонкому запястью. Достаточно быстро, чтобы не оскорбить хозяйку церемонии, и достаточно долго, чтобы продемонстрировать желание продолжить общение в более интимной обстановке.

    - Благодарю за прекрасную церемонию, — произнёс лис, склоняя голову в знак уважения. — Этот вечер был усладой глаз и духа.

    - Рада, что сумела угодить вам, господин, — девушка склонилась, как тонкая ветвь под порывом ветра. — Это самое малое, что я могла сделать для вас в благодарность за спасение моей чести.

    Морико понимала, что мужчина заинтересовался ею, но полагала, что сумеет на протяжении долгого времени поддерживать этот интерес, не позволяя при этом лишнего. Она потянулась к чайничку, чтобы поставить его на поднос, и в этот момент Томоэ, словно случайно, накрыл её руку своей. И снова — убрал раньше, чем Морико могла бы оскорбиться на вольность.

    - Не спешите, господин, — ресницы девушки затрепетали.

    - Сегодняшняя церемония навсегда останется в моей памяти, как и её прекрасная хозяйка, — мужчина улыбнулся. — Как жаль, что всё хорошее заканчивается раньше, чем хотелось бы.

    Мысленно Морико возмутилась. Прозрачного намёка не заметил бы только слепой. Или недалёкий. Ни к тем, ни к другим дева Согэцу себя не причисляла. Надо было что-то отвечать, причём так, чтобы одновременно обезопасить себя от слишком откровенного проявления интереса, и оставить генералу надежду на то, что рано или поздно его чаяния исполнятся. Ооками решила быть честной … до определённого момента.

    - Якумо-сан, вы верно сказали: благородной девушке в армии придётся непросто, — ставя чайничек и чашки на поднос, волчица позволила рукаву кимоно обнажить запястье. Нежный шёлк лёгкой волной скользнул по коже, словно лаская. Зрачки мужчины расширились, и Морико мысленно победно усмехнулась: все они одинаковы. — Мне нужна ваша защита…

    - В обмен на вашу благосклонность? — неожиданно прямо спросил Томоэ, приподняв светлую бровь.

    - Вы благородный мужчина, и наверняка не станете требовать от скромной девушки больше, чем она готова вам дать… — Морико опустила глаза. — Не станете торопить её.

    Она напряжённо ожидала ответа, но оказалась совершенно не готова к тому, что генерал внезапно тихо рассмеётся.

    - Согэцу-сан, вы плохо знаете мужчин, — произнёс он. — Постарайтесь выслушать меня сейчас внимательно и помните, что я ни в коем случае не хотел бы обидеть или унизить вас. Простите мою прямоту, но раздавая авансы и обещания, которые не собираетесь выполнять, вы в итоге получите одни проблемы. Лично я не люблю, когда из меня пытаются сделать идиота, да ещё и неумело. Хотите, расскажу, что может быть дальше? Я соглашаюсь дать вам своё покровительство, вы продолжаете раздавать авансы, мягко и не очень пресекая попытки к дальнейшему сближению, и в итоге рано или поздно наступает тот совсем не прекрасный день, когда я, распалённый ворохом соблазнительных обещаний, банально припру вас к стенке с прямым вопросом: когда? Уверен, прекраснейшая, что в ответ получу лишь очередную порцию красивых слов о собственном благородстве. Итог будет один: вместо союзника и защитника вы получите недоброжелателя. А кто-нибудь другой на моём месте просто взял бы то, чем его дразнили долгое время. К тому же из минусов для вас — испорченная репутация. Никто не станет разбираться, что было и чего не было, а заткнуть все чужие рты невозможно. Не играйте в такие игры, Морико. Поверьте, честность всегда выгодней.

    Девушка во время этого монолога пыталась успокоиться. Ну почему, почему всё пошло не так, как задумано? Испокон веков мужчины и женщины играли в эту старую, как жизнь, игру, а Томоэ, вместо того, чтобы принять известные правила, разрушил всю стратегию. И как теперь быть? Сделать вид, что предыдущего разговора не было и попробовать начать заново, тем более, мужчина действительно напомнил о том аспекте, который Морико совершенно упустила из виду. Действительно найдутся те, кто назовёт её любовницей генерала лишь на том основании, что он возьмёт её под свою защиту. От злости на этих потенциальных неведомых болтунов девушка сжала кулачки, усилием воли загнала обратно высунувшиеся на секунду ушки, радуясь, что ни один человек не сможет увидеть сквозь иллюзию.

    Кицунэ не верил своим глазам. Облик сидящей перед ним девушки чуть исказился, и он увидел кончики белоснежных волчьих ушей. Ооками! Оборотень-волчица. Как будто ему мало берсерка в армии. Но теперь он просто обязан держать её к себе как можно ближе. Во-первых, лису страсть как хотелось узнать, к какому роду относится его неожиданная загадка. Во-вторых, если в себе и своих способностях удерживать иллюзию Якумо был уверен, то Согэцу считал полезным лишний раз проконтролировать. Генерал не желал, чтобы часть армии разбежалась с криками: «Ёкаи!», если Морико вдруг не справится с иллюзией. В-третьих, девушку и впрямь требовалось надёжно оградить от возможных приставаний. И если вначале он собирался приставить к Морико охрану и тем самым уберечь её от слишком настойчивых поклонников, то теперь это казалось лису недостаточным. А, в-четвёртых, если у них не сладится, никто не посмеет бросить тень на репутацию девушки, бывшей не любовницей, а честной женой. Пусть и временной.

    - Согэцу-сан, у меня есть предложение, которое непременно вас заинтересует, — улыбнулся он. — Что вы знаете о мусумэ*?

    - Временных жёнах по контракту? — Морико нахмурилась. — Я слышала об этом, но подробности мне неизвестны.

    - Я предлагаю вам именно такой контракт, — Томоэ чуть наклонился вперёд. — С открытым сроком действия и возможностью расторжения в любой момент по обоюдному согласию. Принимаю на себя обязанности по предоставлению защиты и содержанию в полном объёме, от вас же требовать выполнения супружеских обязанностей целиком и полностью не стану.

    - Это щедрое предложение, — медленно проговорила волчица, пытаясь отыскать подвох в предложении Якумо. — Могу ли узнать, почему вы решили сделать его мне?

    - Первоначально я не учёл все обстоятельства, — туманно ответил генерал.

    В этот момент он размышлял о том, стоит ли девушке знать о нём всю правду, и не мог прийти к окончательному решению. Кицунэ и ооками, пусть и не враждовали, но и не слишком дружили. Волки вполне заслуженно считали лисов хитрыми интриганами, вести дела с которыми означало хоть в чём-то, да проиграть. Лисы настороженно относились к волкам из-за существующей у тех иерархичности, считая, что такая система не позволяет молодым талантам развернуться во всей красе. Впрочем, если Морико согласится, жить они будут в одном доме, пока армия стоит в этом городке, и в одной палатке во время переходов. Рано или поздно она тоже увидит сквозь иллюзию его вторую ипостась. Но пусть это случится позже. Лис кивнул в такт своим мыслям. Да, сейчас он ничего ей не скажет. Мужчине казалось, что он всё продумал.

    - Я могу подумать? — от неожиданного вопроса кицунэ вздрогнул. Что? Она может отказаться? К такому повороту Томоэ был не готов. Кончик одного из хвостов мелькнул у пола и тут же скрылся. Лис впился взглядом в лицо девушки: заметила или нет? Но та была спокойна. Мужчина облегчённо выдохнул: не заметила. — Это очень неожиданно, господин Якумо. Я прошу времени до утра.

    - Разумеется, — кивнул он, не желая отпугнуть Морико своей настойчивостью. — Позволите проводить вас?

    - Буду признательна, — девушка опустила длинные ресницы.

    Лис! Кицунэ! Морико с трудом удержала бесстрастное выражение лица, заметив выглянувший из-под кимоно генерала и тут же скрывшийся кончик серебристого хвоста. По крайней мере, теперь понятно, как он справляется с древними заклинаниями. Выходит, роду Якумо подчиняется магия Хаоса? Как интересно. Пожалуй, ей стоит принять его предложение, оно действительно необыкновенно щедрое. И репутация останется незапятнанной: быть временной женой наследника древнего рода гораздо лучше, чем считаться его любовницей. А ещё у Морико будет козырь: теперь она знает тайну генерала и может, если придётся, грамотно этим воспользоваться. «Надеюсь, он не понял, кто я? — быстрый взгляд из-под ресниц на Томоэ. — Да нет, он же не смотрел на меня в том момент, да и не сумел бы удержаться от удивления. Пожалуй, чем позже он узнает мою тайну, тем лучше». Ооками была довольна. Ей казалось, что она всё продумала.


    *мусумэ — временные жёны. Тут мы допускаем историческую вольность, потому что, во-первых, институт временных жён в Японии существовал во второй половине 19-го века, во-вторых, таких жён заводили только иностранные подданные на время пребывания в Японии. Но у нас — альтернативный магический мир.
    Риша, Эйрэна, mihelman и ещё 1 нравится это сообщение.


    Темнеют у ангела слёзы в глазах, светлеет душа у демона...

    30 июня 2016 - 14:12 / #27
  28. Оффлайн

    Kurator Mich

    Магистр

    Сообщений: 2321

    Горевший в пещере костер освещал лишь небольшое пространство гладкого каменного пола, будто отполированного веками и ногами отшельников. Стены и пол гулкой пещеры оказались вне светлого круга и терялись в глубокой темноте. Настолько глубокой, что казалось — протяни руку и нащупаешь мягкую упругость чёрного войлока, заполнявшего пространство пещеры...
    Перед костром сидел человек. Длинная седая борода, аккуратно расчёсанная и уложенная на колени. Длинные, печально свисающие пряди таких же седых усов. Белые, простого покроя одежды. Ничем не примечательное смуглое лицо, изборождённое морщинами. Лицо старика ничего не выражало, как будто было и не лицом вовсе, а застывшей маской. Никаких чувств, никаких эмоций. Лишь рыжие блики костра, отражавшиеся в серо-голубых, таких необычных для жителя островов глазах.
    Эти глаза были единственным живым на лице старика. Старика ли? Глаза были ясны и ярки, мерцали молодыми и хитрыми бликами. Каким-то необычным блеском, в котором смешалось всё: мудрость долгой жизни, хитрость много раз проученного жизнью, изощрённый ум пытливого учёного и спокойная созерцательность отшельника, видящего смысл жизни лишь в гармонии сущего...
    Старик посасывал деревянную трубку, иногда вороша угли и подбрасывая ветки в костёр. Он ждал...
    Едва заметная тень скользнула далеко за пределами огненного круга.
    - Ты всегда точен, мой мальчик, - улыбнулся старик, вынув трубку. - Не зря я назвал тебя своим лучшим учеником.
    - Сенсэй рэй! - тёмная фигур склонилась в почтительном поклоне, но осталась за пределами светлого круга.
    - Ты хорошо усвоил мои уроки, мой мальчик. Всегда остаёшься в тени, безликим призраком. Ты видел их?
    - Да, учитель, - голос гостя звучал глухо, как будто тот говорил через толстый лист бумаги. - Я видел Морико и генерала. Вы были правы, учитель.
    - Лис и волчица... - вполголоса проговорил старик и едва заметно усмехнулся в седую бороду. - Ты видел всё?
    - Вы знаете учитель, что мне подвластно не только искусство "терпеливых".
    - Да, мой мальчик. Говори.
    - Они узнали друг друга. Генерал предложил союз целительнице.
    - Кицунэ покровительствует ооками? Это будет интересный союз. А отимидзу? Она нашла путь?
    - Она на верном пути, сенсэй. Если ничто не помешает, рецепт отимидзу будет найден.
    - Я рад слышать добрые вести, - старик вновь раскурил трубку. - Возвращайся и помни о своей цели. Ничто не должно помешать Морико. Ты хорошо придумал — привести это "дитя Севера" к генералу, - усмехнулся старик. - Не зря ты стал дзенином, несмотря на молодость.
    - Ваш ученик обязан быть лучшим, сенсэй!
    - Лучшим "терпеливым" или лучшим "избранным"?
    - Вам это известно лучше, Чоро-Ховайто, - гость поклонился, по-прежнему оставаясь в тени.
    - Возвращайся, Кагэ. Будь её тенью, - старик махнул извлечённым из складок халата веером. Тень вновь скользнула по скрытой сумраком стене пещеры. Старик прислушался к тишине пещеры и вновь раскурил трубку.
    "Духам всё ведомо. Даже то, что неизвестно богам и демонам", - едва слышно произнёс он. На этот раз он не стал подбрасывать веток в огонь, и жаркое пламя вскоре угасло, погрузив пещеру в темноту.
    ------------
    "терпеливый" - так называли себя ниндзя, воины-шпионы средневековой Японии.
    "избранный" - принятое "тайное" именование шамана.
    Чоро-Ховайто - "Белый старик"
    Кагэ - "Тень"
    у шаманов было не принято называть себя настоящими именами, поэтому старик и его ученик именуют друг друга прозвищами, отражающими "текущую суть" каждого.
    Ника Веймар, Эйрэна, Риша и ещё 2 нравится это сообщение.
    Сообщение отредактировал Kurator Mich 1 июля 2016 - 15:11

    Счастлив тот, в ком детство есть.

    30 июня 2016 - 16:15 / #28
  29. Оффлайн

    Эйрэна

    Советник хранителя

    Сообщений: 11335

    Нэкомата остановила свой бег у пещеры. Тотем – фигура ворона, вырезанная из дерева, стояла у входа.

    Карасума спустился на землю, а трёхцветная кошка вновь обернулась девушкой.

    - Здесь живёт дух того, чья мудрость родилась вместе с островами! – почтительно проговорила девушка-оборотень. – Прости, я была в гневе, но бег остудил мой разум. Ты должен обрести зерно мудрости, прежде чем вступишь в битву. Я оставлю тебя здесь, но мы обязательно встретимся в час истины!

    Нэкомата мелькнула трёхцветной тенью, и растворилась в тени деревьев. Карасума огляделся. У входа в пещеру лежали несколько перьев ворона. Самурай вошёл внутрь. В пещере горели факелы, освещая внутреннее пространство. Посредине была площадка, выложенная округлыми камнями. На задней стене пещеры Карасума вновь увидел изображение ворона, такого же, как у входа, но нарисованного чёрной краской.

    Вдруг порыв ветра ощутимо пролетел по пещере. Огонь факелов заколыхался, колеблясь в разные стороны, но не погас. Гигантская птица оказалась на каменном помосте. Ворон сложил крылья, и вновь открыл, но уже полами длинного плаща в облике умудрённого старца.

    - Вот и ты! – старец утвердительно качнул головой, будто не сомневался в том, что увидит воина.
    Карасума поклонился, и почтительно ждал, что же скажет хозяин пещеры.

    - Вижу, что снедают тебя сомнения. Ты не можешь определиться, кто ты есть на самом деле. Потеряв всё, ты обрёл многое. Но ты должен решить, оставить ли себя прежнего, воинствующего ворона в душе, или обрести иного проводника, что поведёт тебя по избранной дороге.

    - Как решить мне, кем я являюсь? – Карасума поднял взгляд на собеседника. - Раньше не испытывал я сомнений, твёрдо зная, что нет для воина иного пути, чем служение господину и смерть во имя него! Но теперь мир приобрёл краски жизни, что пришли на смену чёрным и серым цветам.

    - Посмотри в озеро истины! – эхом отразились слова от стен пещеры.

    Ворон-оборотень взмахнул крыльями, и взмыл вверх, растворяясь в полумраке. На том месте, где только что стоял он, поблёскивало тёмное озеро посредине каменных сводов. Карасума подошёл к тёмным водам, и заглянул в глубину подземного озера. Будто вся жизнь промелькнула перед ним, вспыхивая, подобно искрам костра. Прошлое увидел самурай, и настоящее. И тень будущего пролегла, подёрнув рябью воды озера, разделив на две половины. В одной из них увидел воин кровь и смерть, сражения и крики, в другой дивный сад и небесную синь, глаза любимой и перо журавля.

    Сменилось отражение в воде. Присмотревшись, не свой облик нашёл там Карасума, а птицу с чёрными перьями ворона, и острым клювом. Остался ворон в водах тёмного озера, освобождая самурая от прошлого. Лёгкая тень мелькнула у озера. Поднял глаза воин, и увидел призрачного журавля. Пошёл за ним Карасума, и вышел из пещеры к свету Солнца. Журавль надежды стал проводником, и радость зазвенела в душе. Теперь твёрдо знал самурай, что ему есть за что бороться, цвет жизни избрал он отныне.

    А высоко в небе летел ворон. К горе Мероэ лежал его воздушный путь. Могучие крылья несли его домой, оттуда мог наблюдать он за тем, что происходит в мире… Но он всегда был готов вернуться.
    Ника Веймар, Риша, Kurator Mich и ещё 1 нравится это сообщение.
    1 июля 2016 - 22:50 / #29
  30. Оффлайн

    Yulli

    Магистр

    Сообщений: 911

    На гору Мероэ взошел древний старец. Седая борода едва не доставала земли, в руках был дорожный посох. Бог мудрости Фокурокудзю* благодаря своим всеобъемлющим знаниям мог бы перенестись из Фудзиямы в Мероэ за считанные мгновенья, но он любил путешествовать пешком, чтобы подмечать малейшие изменения в этом мире, слышать голоса его обитателей и читать их следы.
    - Дома ли вечный хозяин? – произнес Фокурокудзю, входя в пещеру и откидывая капюшон дорожного плаща со своего непомерно высокого лба, - Пусть летящие годы принесут тебе мудрость вместо усталости.
    Ответом ему была звенящая тишина. Очевидно, пещера была пуста. Бог мудрости присел на пол у входя и прислушиваясь к шуму отдаленной подземной реки, стал ждать. Он хотел просить вечного Кутха об одолжении.

    Получив приказ Императора Фудзина о создании зелья отимидзу, Фокурокудзю поручил эту работу подопечным, изучавшим алхимию. Среди них была юная дева Согэцу, упорная, как её отец ооками и любопытная как мать кицунэ.
    Как-то раз, когда испытания очередного образца зелья закончились неудачей и юные алхимики покинули лабораторию, чтобы с утра продолжить эксперименты, Фокурокудзю обнаружил одну из учениц в самом беспомощном состоянии. Морико Согэцу бродила по огромному чертогу, испуганно всхлипывая, натыкаясь на нефритовые колонны и смахивая широкими рукавами пробирки со штативов. Бог мудрости поспешил узнать, что случилось. От него не укрылось, то, что дверь в соседний зал приоткрыта, несмотря на магическую печать, что сковывала створки. Доступ туда был настрого запрещен ученикам, ибо там, в широкой яшмовой чаше клубился омут алхимических знаний – преобразованная в магическую жидкость информация, добытая мастерами алхимии с самого момента зарождения этой науки. Пожалуй, лишь Император Фудзин, бог Фокурокудзю, да вечный Кутх могли погружаться туда без опаски. Все другие духи, соприкоснувшиеся или хотя бы взглянувшие на содержимое чаши были обречены на безумие, ибо не один разум не выдержит такую массу знаний.
    Обречена была и Морико, но по счастливой случайности волчица вовремя зажмурилась. Сияние омута лишь опалило радужку её золотистых глаз, вызвав слепоту. Фокурокудзю пожалел ученицу. Он промыл её глаза водой из священного кубка Аматерасу – богини Солнца, матери всего живого на земле. Зрение возвратилось к волчице, однако бог мудрости заметил вокруг её зрачка черные прожилки, прямые линии, начертанные в определенном порядке, которых ранее не наблюдалось. Фокурокудзю промолчал о своем открытие и велел Морико держать произошедшее в тайне. Он намеревался изучить сей феномен ожогов радужки, но не успел – дева Согэцу исчезла с Фудзиямы.
    Фокурокудзю не смог предугадать такого развития событий, поскольку Морико, его едва ли поступила мудро – скорее дерзко, бросая вызов существующим обычаям почитания воли старших.
    «Это Согэцу её так воспитал! У него в семье ни старшего ни младшего**»
    Однако проявлением мудрости была и способность принимать случившееся таким, как есть.
    Фокурокудзю намеревался обезопасить неокрепшие умы молодых духов от соблазна заглянуть в омут алхимической мудрости, а потому решил передать его на сохранение вечному Кутху.

    *
    ** Японская пословица означающая неразбериху в любом деле.
    Эйрэна, Риша, Ника Веймар и ещё 2 нравится это сообщение.
    Сообщение отредактировал Yulli 29 июля 2016 - 22:12
    29 июля 2016 - 22:11 / #30

СТАТИСТИКА САЙТА:

Всего на сайте: 1
Пользователей: 0
Гостей: 1


АФИША:


 
         

 

Hobby-Land.info - волшебный мир твоих увлечений 2015-2018
Правила сайта | Вопросы и ответы | Связь с Администрацией | Карта сайта